Водила попался на удивление разговорчивый. С претензией на чувство юмора, которым у него, на самом деле, и не пахло. Хотя, нет. Удивление — это совсем не то слово, которое можно тут применить. Я бы сказал, все-таки до ужаса раздражающе разговорчивый. Бесяче разговорчивый. Мне кажется, из всех самых разговорчивых этот вообще не затыкался никогда.

А я, между прочим, очень сильно хотел подремать. Хотя бы час. Всю ночь провел в движении. И это не считая того, что топать пешком пришлось чертову уйму километров, дабы сесть на «попутку» без проблем. Организм был вымотан и настойчиво мне об этом сигнализировал.

Но ни черта подобного. Мужик, лет пятидесяти, с усами, которые грустно повисли, прикрывая уголки его рта, говорил без умолку. Постоянно. Обо всем. Он крутил руль здоровенного грузовика и бубнил свои шуточки без перерыва.

Я уже с трудом выносил его басовитый голос и на полном серьезе жалел, что не прошел еще немного пешим ходом. К несчастью в те моменты, когда моя башка клонилась на грудь, мужик думал, будто я киваю, соглашаясь с его словами, и со своим дурацким «Ах-ха» тут же толкал меня локтем в бок. Естественно, сон моментально отступал. Я вздрагивал, мысленно желал ему сдохнуть и снова слушал очередную историю о поездке в какой-то очередной город.

С другой стороны, мне повезло в очень важном моменте. Как правило, такие люди не запоминают собеседников. Они сосредоточены на себе. Поэтому, когда его начнут расспрашивать, не встретилось ли по дороге кого-то странного, привлекающего внимания, он ответит отрицательно. Потому что я для него — совершенно привычный, обыденный эпизод. Подобрал случайного попутчика, довёз его до Волгограда. Ничего выходящего за рамки повседневности.

Я бы мог, конечно, не париться и, к примеру, подчистить водиле память. Сначала вложить мысль о том, что подобранному на дороге парню надо поспать, а потом стереть свое присутствие. Но не хочу рисковать. Слишком уж глупо, на мой взгляд, поступил Романовский, отпустив меня из дома Залесских. Да еще с таким запасом времени. А Романовского можно заподозрить в чем угодно, только не в глупости. Совершенно не собираюсь его недооценивать.

Впрочем, по факту оказалось, двенадцать часов не так уж и много, если тебе надо смыться из города. Они летят со скоростью, значительно превосходящей привычную.

Я бежал по улице так, как не бегал ни разу за всю свою жизнь. Мне кажется, сейчас это движение ничто не могло бы остановить. Даже моя смерть. Я бы и сдохнув несся вперед, сжимая ручку чемодана.

К тому же, помимо оставшегося за спиной особиста, существовала опасность нарваться на кого-то не сильно приветливого. Или на бродяжек, которые ради такого примечательного чемоданчика перережут мне горло, даже не поздоровавшись. Да, при желании я, наверное, очень быстро решил бы эту проблему. Но причина та же — не хочу без лишней нужды пользоваться способностями. Это — достаточно широкий след, который я оставлю за собой. Проще сразу послать Романовскому открытку с точным адресом своего нахождения.