— Марина Леонидовна… — Я поднял руку.
— Да, Боря… — Училка от неожиданности уронила стилус, которым хотела что-то написать в планшете.
Мои полудурки-одноклассники резко заткнулись, прекратив ржать. Я никогда не просил разрешения высказаться. Никогда. Ни на одном уроке.
— Скажите… Вы так часто приводите в пример Корпорации… То есть, выходит, любая, самая безумная идея, если ее поддержит кто-то из бенефициаров, имеет шанс быть признанной официально?
— Ну… Да. Конечно… — Марина Леонидовна даже поднялась из-за стола, — Корпорации имеют большой вес во всех сферах. Это не для кого не секрет. Но ведь и причины для такого положения вещей имеются. Поэтому, повторюсь, да. Если самая безумная, как ты говоришь, идея получит поддержку хотя бы одной Корпорации, скорее всего, она будет иметь воплощение.
— Спасибо. — Я кивнул. — Просто было интересно Ваше мнение.
Почти сразу после моих слов прозвенел звонок. Началась суета и колгота. Это был последний урок и мои «товарищи», собирая вещи, обсуждали, чем бы им заняться после школы.
А я думал. Сидел на месте и думал. Что будет, если кто-то из бенефициаров поймёт, Псионики не опасны, они — полезны? Если, к примеру, я доберусь до Корпорации, попаду в ближний круг Правления и наглядно покажу, как много может сделать псионик.
В общем-то, план в моей голове начал обретать более четкие формы. Осталось лишь продумать его до конца и добыть денег для побега.
Случай и знаки судьбы
— Боря…Борь…– Мать звала меня откуда-то со стороны кухни и это было очень не вовремя.
Хотя, в нашем доме трудно понять, из кухни или сразу с порога. Или вообще с улицы. Всю площадь жилища можно измерять шагами за несколько минут.
— Боря, подойди сюда, пожалуйста! — В пятый раз она повторила одно и то же.
А куда там подойти? Моя рожа расплылась в разные стороны и упорно не хотела «сплываться» обратно.
Я сидел за столом, уставившись в маленькое зеркальце, которое спёр у матери. На хрена оно ей, вообще не понимаю. Она не красится, не делает укладок. Просто каждое утро собирает волосы в хвост, натягивает форменную одежду и прямо в ней идет на завод.
— Неразумно тратить деньги на платья и юбки. — Ответила она мне однажды, когда я, чисто прикола ради, спросил, нет ли у нее желания выглядеть нормальной, приличной женщиной.
Матери, так-то, еще нет тридцати пяти. Возраст, конечно, серьезный. Мне кажется, в тридцать пять я вообще уже ничего не буду хотеть. Но и не пятьдесят же. Еще есть шанс на так называемое женское счастье. Хотя… Когда представляю, как она знакомится с каким-нибудь хмырем… Фу, блин…