— Ритесса, вы обворожительны.

— Оставь это, Раус, — строго произнесла она, не подав руку для поцелуя. — Кто-то умер?

— Просто решил нарушить традицию и попросить вашей помощи, так как сам не справляюсь.

Это её ошеломило, и даже голова на секунду перестала трястись.

— Впечатлена. И что же тебе понадобилось от одинокой несчастной старухи, влачащей остаток своего века во всеми забытом старом доме с привидениями?

Я не стал ходить вокруг да около.

— Помните, вы помогли одному огранщику открыть дело? Он вроде вам обязан. Хочу, чтобы вы рекомендовали ему меня.

Глаза за очками тут же прищурились. Подозрительностью она обладала невероятной. Точнее — всегда чуяла подвох, если тот был.

— Зачем он тебе?

— Мне нужна помощь в покупке хорошей руны.

— Хм… Как интересно. В тебе проснулся дар? — прозвучало так же небрежно, как напильник по содранной коже.

— Нет.

— Слава Сытому Птаху.

Мне на мгновение пришлось разорвать обмен взглядами, ибо тяжело смотреть в глаза столь опасного и проницательного существа, как бабуля.

— И зачем тебе руна?

— Не задавайте неудобных вопросов, и я буду избавлен от необходимости вам лгать.

Я думаю, она догадывалась зачем. Для кого. И ответь я прямо, не получил бы и песчинки посреди пустыни. Оделия — ненавистный враг, укравший у Фрок любимого внука. И что бы я ни говорил в её защиту, переубедить бабку не получится.

Кольнула совесть. Теперь я знал намного больше о том, что случилось с Рейном, куда он дошёл и где исчез, но рассказать ей пока не могу. Ибо это приведёт нас снова к Оделии.

— Ха. Ты такой же дерзкий, как мой сын, даже когда просишь помощи. Иногда я ловлю себя на мысли, что вы куда больше похожи друг на друга, чем Рейн на отца. Странно складывается память крови. Странно… — И внезапно произнесла со злым пренебрежением: — Огранщик дурак. Проявил беспечность, решил, что ему ничего не грозит, и стал касаться булыжников голыми руками до их обработки. Ил влез к нему в сердце и отправил в могилу.

— Печально. — В уме я уже перебирал оставшиеся, совершенно тухлые варианты.

Фрок презрительно фыркнула, подводя итог каким-то своим мыслям, достала ключ на цепочке, протянула дворецкому, сказав:

— Меня ждут во дворце Первых слёз. Я не в том положении, чтобы задерживаться. Фридрих, открой ему кабинет.

— Да, ритесса, — поклонился старый дворецкий.

Я вопросительно посмотрел на бабку, не понимая, зачем мне в кабинет, святая святых, куда вход внукам заказан с самого детства. Кроме неё там мог появляться лишь отец и Фридрих.

— Ты думаешь, если огранщик лежит в могиле, то я, как партнёр, не выбью свою долю с его предприятия? — мрачно усмехнулась бабка. — Не настолько я готова швыряться деньгами. Забрала причитающееся рунами. Ты редко просишь, а я редко помогаю. Сделаем приятное исключение. Выбери нужную из тех, что есть у меня.