Мне, как создателю, по закону полагалось пятнадцать процентов от выручки первые пять лет. Но так как я представила линзы как свою магистерскую работу и защищала ее в столичной академии, то пять процентов от изобретения заберет себе он. И именно университет сейчас занимается всеми формальностями. Я сама в сложившейся ситуации подобного бы точно не осилила — там ведь еще тьма нюансов. Так что этих пяти процентов мне было не жаль. Даже то, что останется, должно стать неплохим доходом. Вот только когда это будет…
Еще и с наследством нужно разобраться. Может, все-таки получится отсудить хоть что-то? Все-таки дядюшка очень хотел, чтобы мне отошла его усадьба. А ее, как оказалось, жаждут получить негодующие родственники. Хотя это меня не удивляет. Если бы они могли, они бы и мной не погнушались распорядиться, выдав замуж по их усмотрению. Троюродный братец как-то мне на такое развитие событий намекал, после чего у меня ночью случился выброс. Я ведь девушка с богатым воображением, накрутила себя на раз. Но мне недавно крайне неудачно для родственничков исполнился двадцать один год, да еще и официальный магический ранг присвоили. Так что теперь я могу решать свою судьбу сама.
Мысленно даже свернула упомянутым родственничкам неприличную фигуру из пальцев — видела, как такую показывали друг другу деревенские мальчишки. И мне перед собой за это не стыдно! Только удивительно, что я наконец могу думать о смерти дядюшки без всепоглощающей тоски, а со светлым чувством благодарности и любви.
Но что-то я совсем отвлеклась от действительности. И почему магистры так странно на меня смотрят?
— Эйлин… ты уверена, что с тобой все в порядке? — с беспокойством спросил Даниэль. — Не переживай, никто твоего Ё-ё у тебя отбирать не собирается.
— И вообще, ты теперь под нашей защитой. И никто не посмеет тебя обидеть!
— Даже вы? — неловко улыбнулась я, расслабляясь и вдруг осознавая, что вся сжалась, прижимая к себе ежика.
— А мы тем более, — почему-то смутились мужчины.
— И вообще, чего ты стоишь? Садись давай.
— А вы все-таки расскажете, что делали в Пустоши? — решила я перевести тему разговора.
Эль Лавалье и эль Мейр переглянулись, и Марсель тяжело вздохнул. А потом выдал такое, что я не сразу поверила, что расслышала верно:
— Ездили на переговоры.
Глава 20 О новых открытиях
Я смотрела на лист, протянутый моей самой запоминающейся троицей адептов, и не верила глазам. Там было записано целых двадцать девять желающих выступить на бале первокурсников. И если бы это был не бал, а, скажем, какое-нибудь показательное выступление, я бы взяла выступать всех, невзирая ни на что — смелость нужно поощрять! — но нам было необходимо максимум пять номеров, чтобы показать собравшимся, что адепты могут все, и при этом никому не надоесть. Двух-трехчасовое представление мне не простят. Хотя… Может, это выход? Впечатлений точно будет больше, чем от развешенных по залу искусственных внутренних органов тварей. Хотя нет, меня мои же адепты не поймут, а на следующий год введут лимит на номера и точно назначат главной меня.