— И в чем же? — бросил равнодушно.

М-да уж, тяжелый случай. Убедить такого будет капец, как сложно. Стоп. А где Ефросинья⁈

От дурного предчувствия внутри все свернулось в тугой узел.

— Минуту, пожалуйста.

Круто развернувшись, я быстро покинула кабинет и тотчас увидела названую матушку. Бледная до синевы, та лежала на полу неподалеку от лифта.

Господи, что с ней⁈

Я метнулась к Ефросинье. Шлепнувшись рядом с ней на колени, похлопала по щекам: голова безжизненно мотнулась из стороны в сторону. Интуитивно прижалась ухом к груди — сердце не стучит.

— Лекаря! — заорала я вовсе горло.

Никогда прежде не реанимировала человека. Знания скудные и те из кинофильмов про скорую помощь! И все же, не раздумывая ни секунды, водрузила ладони на грудную клетку женщины.

Сколько там надо надавливаний? Тридцать?

Выпрямив руки в локтях, продавила грудь Ефросиньи всем своим весом, на миг расслабила мускулы и снова надавила. Ритмично качая, чувствовала, как пот струится по лбу, но упрямо отсчитывала толчки. Досчитав до тридцати, глубоко вдохнула, открыла рот женщины и с силой вытолкнула воздух из своих легких в ее. После второго резкого выдоха в ушах зазвенело.

Качать!

Я снова водрузила ладони на грудь Ефросиньи. Внезапно послышалось уверенное:

— Дай мне.

Властно отстранив меня, инквизитор навис над моей названой матерью. Что он сделал понятия не имею! Показалось, просто коснулся Ефросиньи, но через миг та дернулась, рвано вздохнула и часто-часто задышала.

Как же ты меня напугала…

Обнаружив, что по щекам катятся слезы, я украдкой их смахнула. В этот момент инквизитор поднял Ефросинью с пола.

— Ее нужно срочно доставить в медблок. Нас там уже ждут. Пойдем порталом. Возьмитесь за мое плечо и не пугайтесь, — сухо объявил он, держа Ефросинью на руках.

Портала уж точно не испугаюсь.

С тревогой глянув на бледную как мел Ефросинью, тотчас выполнила просьбу инквизитора. Пол засветился приятным серебристым светом, и вдруг мы стремительно полетели вниз!

Падение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Покачнувшись, я по инерции вцепилась в рукав пиджака Петра Петровича. Тот поудобнее перехватив Ефросинью и быстро пошел к двухстворчатой матовой двери. Створки беззвучно разошлись в стороны. Войдя следом за инквизитором в помещение, я озадаченно нахмурилась. Складывалось четкое впечатление, что в подобном месте уже была!

В нескольких метрах впереди виднелась стеклянная перегородка, разделяющая здоровенную комнату надвое. На той половине, где находились мы, царил приятный глазу полумрак, а вот белоснежное пространство за стеклом заливал холодный свет. По центру этой «снежной пустыни» стояли в ряд белые штуковины. Больше всего они напоминали половинку косточки авокадо, заполненную жидкостью молочного цвета.