— Как скажешь. Во сколько вернусь — не знаю. Не теряйте!
Развернувшись, я вышла из кухни, а затем — из дома. На улице пахло травой и цветами. Вдохнув полной грудью вкусный воздух, я сбежала по ступеням с террасы, свернула направо и двинулась на поиски гаража. Тот обнаружился практически сразу, но чтобы открыть ворота, пришлось приложить усилия. Одолев тяжелые створки, я села за руль роскошного седана, включила зажигание. Двигатель сыто заурчал.
Вдруг учуяла слабый аромат знакомого мужского парфюма — машина-то Алекса, — и тоска накрыла лавиной. В груди защемило. Вжавшись затылком в подголовник, я зажмурилась. Но дала себе на сожаления лишь пару секунд.
Он ушел! Все, хватит! Незачем душу рвать!
Послышался звук открывающейся дверцы. Резко повернув голову, я с проследила, как в салон забирается Ефросинья. Устроившись на переднем пассажирском сиденье, она положила на колени сумку, потянулась за ремнем безопасности и заявила:
— Еду с тобой.
Хм-м, неожиданно. Но определенно радует.
Подождав, пока целительница неумело пристегнется, я выехала из гаража. Кивком поблагодарила Наташу, открывшую для нас ворота, и покатила по сельской дороге. Сначала неспешно, а свернув на пустынную трассу, утопила педаль газа в пол.
Асфальт ложился под колеса бесконечной лентой, я управляла автомобилем и периодически поглядывала на матушку, которая сидела неподвижно, уставившись в лобовое стекло. Да что с ней происходит? Как будто ее везут на эшафот!
На подъезде к Ростову я не выдержала:
— Мам, мне следует узнать что-то важное до этой встречи?
Глава 2
Ефросинья
Вопрос застал целительницу врасплох. Растерянно хлопнув ресницами, женщина опустила взгляд на сумку, лежащую на коленях. Прежде нарядная вещь давно износилась: ручки потрескались, кожзаменитель местами облупился, обнажив грязно-серую ткань.
Уродливая, старая. Такая же, как она. У Ефросиньи ком встал в горле. Сглотнув, женщина повернула голову к своей названной дочери. Та сидела в водительском кресле расслабленно и управляла автомобилем с той уверенностью, которой обладают лишь те, кто провел за рулем не один год.
Откуда у нее этот опыт? И всему остальному, кто научил? Инквизиторы? Ефросинья жадно всмотрелась в гордый профиль княгини Алайской, пытаясь разглядеть в ней ту беспомощную девочку, о которой заботилась почти два десятка лет. Тщетно.
Маша стала совсем другой. Словно и не знала ее прежде. Губы целительницы предательски задрожали. Скрывая эмоции, она отвернулась к окошку.
— Ничего такого нет. Мы с Петром Петровичем не общались с того дня, как он закончил учебу.