Веселее проходила вторая часть, где требовалось в том же убедить уже всё высшее общество, которое, казалось, было совсем не готово к подобным новостям. На самом деле многие уже всё знали, благодаря нашим звонкам и быстрым разговорам. Дальше некоторые дома передавали другим, родственным им, и так по цепочке, в которой не было слабых звеньев, так как мы знали их все наперечёт.

И вот настал тот самый миг, когда всё должно было решится. Константин Семёнович произнёс пылкую речь, которая должна была по его расчётам отозваться в каждом сердце. Но что-то пошло не так. Зал замер, а я не удержался и решил подтрунить над начальником тайной канцелярии.

— … Я предлагаю свою кандидатуру на первое время, — закончил вступительное слово Ушаков, и в зале повисла та самая тишина, которую я, да и многие посвящённые боялись нарушить смехом.

— Прошу прощения, — отчаянно пытаясь не хрюкнуть от подавляемого хохота, проговорил я, — но у меня есть другая кандидатура.

Выражение лица Ушакова трудно было описать. Только что оно было божественно одухотворённым, принадлежащим человеку, готовому пожертвовать собою во имя общего дела и взять на себя всю тяжесть власти. И вдруг он стал похож на мелкого хищника, над ухом которого прорычал зверь куда более крупный.

— Что, прости? — спросил он у меня, всё ещё надеясь на то, что ему послышалось. — Что ты сказал?

— Я говорю, что у нас есть законный император и совершенно незачем искать ему замену, — с этими словами я показал рукой на первый ряд, где приглашённые Дашков, Путятин и Троекуров вдруг превратились в императора, Воронцова и Юрьевского. — Полагаю, никто не будет с этим спорить?

Те, кто был нами предупреждён, наконец-то оттаяли и громко зааплодировали. Заговорщики настолько растерялись, что даже не сразу сообразили, что нужно делать.

— Взять их! — приказал Ушаков, показывая на тех, кого ни при каких условиях больше не предполагал встретить в своей жизни. — Это маги-иллюзионисты, пытающиеся проникнуть на трон обманным путём!

Вот только все те, кто был приглашён на вторую часть собрания, не спешили исполнять его распоряжение. Наоборот, они ощетинились боевыми заклинаниями и в мгновение ока скрутили предателей, решивших послушать Ушакова.

Когда Константин Семёнович повернулся ко мне, я уже принял свой обычный облик.

— Ты кто? — прорычал он и запустил в меня предельно сильным заклинанием, нацеленным раздробить мои кости до того, как я успею ответить.

Но он просчитался, потому что я смог блокировать удар, хоть и с определёнными трудностями.

— Тот, кто арестует тебя и приведёт к ответу, — ответил я и поморщился от того, насколько пафосно это прозвучало. — Сдавайся, у тебя нет шансов.