Анна вздрогнула. Несмотря на то, что цвет у глаз был всё тот же — серо-голубой, взгляд юноши кардинально поменялся. На неё смотрел суровый и холодный убийца, готовый уничтожить что угодно ради своих целей.

— Здравствуй… — последовала пауза, которая хоть и была совсем маленькой, но не укрылась от императрицы, — мама. Пойдём домой.

* * *

Попав в тело, намеченное для себя, Хаос первым делом обратил внимание на предыдущего хозяина тела. Был он слабым, жалким и находился при смерти, которая была ему суждена в ближайшие часы.

«И это всё, чего добился Развитие? — усмехнулся сын Великой Тьмы, выбрасывая душу из тела одним щелчком. — Что за убогое зрелище?»

Затем он наладил все рефлексы и функционирование органов и пару раз вдохнул, чтобы проверить все системы. Всё работало, как только могло в этом примитивном теле. После короткого теста, он открыл глаза.

И поразился.

Да, практически сразу женская особь, сидевшая над ним, поддалась панике, хоть и старалась не подать виду. Всё потому что догадалась: перед ней не её сын. Но до этого Хаос увидел ещё кое-что. Всего одна секунда, растянувшаяся на вечность, но она сильно изменила что-то внутри бога. В самой его сути. Он теперь не хотел забывать эту секунду никогда. И именно из-за неё сохранил жизнь женщине. Пусть ненадолго, но это неважно.

В тот миг, когда он открыл глаза, он увидел… то, что называют любовью? Что это? Отношение матери к сыну, но такое тёплое, словно тебя укрывают светом звёзд, и тебе уютно, ты спишь и ни о чём вовсе не думаешь. Тебе плевать не весь этот холодный космос, расстилающийся вокруг тебя. Потому что у тебя есть этот взгляд, передающий материнское тепло ничуть не хуже уютных маминых рук.

Хаос увидел этот взгляд и успел его прочувствовать до того момента, как он исчез. Теперь уже навсегда. Но он смог зацепить бога, смог начать в нём изменения. А всё потому, что он никогда не чувствовал ничего подобного. Да, у него была мать — Великая Тьма, но она всегда была холодна и молчалива. У неё не нашлось ни взгляда, ни тепла, чтобы согреть своего маленького сына. Ни единого тёплого слова, которое нужно не только людям, но и богам. Ничего. Пустота.

— Здравствуй, мама, — сказал он, сверившись на всякий случай с памятью, хотя это и не имело большого значения. — Пойдём домой.

Женщина сглотнула и поднялась. Он видел, что она явно разрывалась между тем, чтобы поднять тревогу, и тем, чтобы тихо сбежать. Где-то посередине читалось её желание узнать, кто оказался в теле её сына и что он сделал с мальчиком.

— Не стоит, — он опередил её, подняв руку в предупредительном жесте. — Ничего из этого делать не стоит. Просто пойдём домой.