— Но как же ты объяснишь тот факт, что у твоей дочери магия барона фон Фиркс? — поинтересовался Василий, но ироничная улыбочка уже сошла с его лица. — Я знаю, ты как-то пытаешься это объяснить, но реально?

— Дорогой мой брат и все остальные присутствующие, — она обернулась к нам и развела руки в жесте, показывающем, что ей нечего скрывать. — Я клянусь, что никогда не изменяла своему мужу Андрею Волконскому и дочь Мария — от него. Что же касается магии, которая проявилась на инициации, полагаю, что это либо какая-то порча, наведённая на мою дочь, либо ещё что-то, чего мы просто не знаем. Но я готова на любые проверки, чтобы подтвердить, что Мария — кровь от крови моего мужа.

— И кому могло понадобиться такое? — спокойно спросил Василий Иванович, пристально глядя на сестру. — Это же очень сложно провернуть, если вообще возможно.

— Кому-кому, — Елена посмотрела на него с таким выражением, словно он над ней издевался. — Тебе и могло понадобиться. Это ты не хотел пускать её к трону, вот и нанял кого-то, чтобы они сотворили это с невинной девушкой.

— Я, конечно, всё понимаю, — на удивление светлейший князь Юрьевский воспринял обвинение совершенно спокойно, словно оно его и не касалось, — но зачем это мне могло понадобиться? Я знаю, что последние пару десятков лет отношения у нас с тобой не очень гладкие, но всё-таки?

— Да потому что ты сам метил на трон, вот поэтому, — Елена же спокойствием не отличалась, а теперь вовсе перешла на крик. — Устранял конкурентов поэтому.

Юрьевский хмыкнул, прошёлся взад-вперёд по палате, превращённой в кабинет Воронцова, а затем вернулся и встал перед сестрой.

— Если честно, — проговорил он, спокойно глядя на неё, — большего бреда я давно не слышал. Спрашивается, зачем мне трон, когда меня и так всё устраивает? Мне все эти перипетии межвластия совершенно не нужны. Да и потом, хлопотно это, царствовать.

— Но тогда кто? — внезапно успокоившись, спросила Елена. — Мы что, зря с тобой не общались все эти годы? Но получается, что…

Она затихла, видимо, осознав нечто такое, что до этого ей даже в голову не приходило. Василий Иванович тоже задумался. Судя по всему, брат и сестра впервые адекватно разговаривали за долгое-долгое время, и это вызвало у них ступор. Зная, что их магия связана с работой мозга, я мог предположить, что они могли отличить правду от лжи. Но сам я в этот момент наращивал защиту вокруг своего разума. На всякий случай.

— Получается, что нас постоянно кто-то стравливал, — Юрьевский закончил мысль за своей сестрой. — И вот это уже пахнет государственной изменой.