Спустя ещё пять минут всё было кончено, здание, взвыв, втянуло в себя башенки и, кажется, даже отступило от нас, до конца осознав, что эта добыча ему не по зубам.

У нас из жертв были только подкопчённая верхняя одежда да усы одного мага воздуха. Ещё сломанная нога другого мага, но это была рана от неудачного приземления раньше.

— Что это за мерзость? — выдохнула Анна, встав рядом со мной и глядя на съёжившийся дом, который сейчас выглядел как довольно средний и очень побитый веками замок.

— Местный житель, — я пожал плечами, потому что знал ненамного больше её. — Не знаю, как он и подобные ему могут существовать.

А вот тут я уже лукавил, потому что мог посмотреть ход их развития, если бы хотел.

Правда, то, что произошло дальше, я не совсем предполагал. Здание, чуть было не сожравшее нас, продолжало сморщиваться и уменьшаться в размерах. А затем что-то тонкой лиловой дымкой протянулось к моему левому плечу.

— Пушок! — я с абсолютно обалдевшим видом наблюдал за тем, как живоглот пытается сожрать душу монстра, которого мы только что победили. — Ты что делаешь?

Он закашлялся, но всё-таки всосал в себя всю лиловую дымку до конца, после чего замер. Я почувствовал, что хватка его когтей ослабла.

— Чего с тобой? — спросил его я. — Всё в порядке?

— Невкусная душа, — он внезапно отрыгнул несколько раз, и из его пасти при каждом кхекании вылетало небольшое лиловое облачко. — Противная. Грустно.

— Ещё бы, — ответил я, продолжая смотреть на питомца, потому что его кожа начала потихоньку менять цвет. — Жрать всякую гадость в неизвестных мирах. Это чревато последствиями. Если будет плохо, говори, не молчи.

Живоглот на это промолчал, но я сделал вывод, что пока он пытается бороться с последствиями поглощения чужой души.

И в тот же момент я осознал, что снова что-то поменялось. Весть о гибели одного из местных хищников, видимо, дошла до других обитателей. Вдалеке слышался невнятный, но приближающийся вой, а наша группа сбилась в единое целое, готовая дать бой каждому, кто посмеет на нас напасть.

Нужно было срочно выбираться, но я помнил самодовольные и, кажется, правдивые слова Ушакова о том, что из этого мира невозможно выбраться. Вот только раз был вход в этот самый мир, то должен был быть и выход. Так обычно и бывает.

Но я его не видел. Пока не видел.

— Что это там ревёт? — спросил своим низким голосом император, отлично понимая, что вопрос, скорее, риторический.

— Другие обитатели? — предположил Воронцов, который до этого о чём-то уже переговаривался с монархом. — Может быть, недовольны, что мы находимся в их мире.