Щелчком пальцев, подсмотренным когда-то у Павшего, открываю проход в чертоги.
Шаг, и я замираю, боясь испачкать сверкающие полировкой полы. По стенам суетятся сияющие хрусталем паучки. Невесть откуда взявшиеся светильники ярко освещают мои бывшие покои.
Свернувшийся калачиком на подстилке божок вскакивает, одергивает кафтанчик, бодро рапортует:
— Уважаемый Лаит, ваши личные чертоги приведены в полный порядок! — разглядев в моей руке тарелку с оливье он шумно сглатывает, но продолжает доклад. — В углах помещения найдены: золотой артефактный кастет и дюжина крупных сухофруктов. По виду — пальмовые арбузы, редкий, почти вымерший вид. И у меня только один вопрос — а что делать со спящей обезьяной?
Я слежу за его указующим пальцем и невольно вздрагиваю.
Умка?!
Глава 5
Утро начинается с улыбки. Я протер глаза и непонимающе уставился на висящую посреди комнаты улыбку. Та монотонно бубнила:
— Счастливого утра, уважаемый Лаит. Вы просили разбудить вас к завтраку. Счастливого утра ува…
Синюшные губы старательно улыбались, белые вампирские клыки сверкали в первых лучах искусственного солнца.
Успокаиваю колотящееся сердце, отмахиваюсь.
— Заткнись. Встал уже. И исчезни. Так и до инфаркта рукой подать…
Магический будильник, порождение кривой фантазии владельцев гостиницы, послушно исчез.
Легко спрыгнув с кровати и напевая про себя бодрящую мелодию, сделал несколько разминочных движений.
Вдох глубокий. Руки шире. Не спешите, три-четыре! Бодрость духа, грация и пластика!
Зачем? А черт его знает. Ритуал. Так то оно, конечно, бесполезно.
Мы, боги — либо в идеальной форме, либо дохлые. На крайняк — в коме, или догниваем в Великом Ничто. Как Умка…
Вспомнив вчерашнюю находку в Чертогах, я решительно сжал губы. Умка, я тебя вытащу! Обязательно вытащу! Клянусь своим божественным статусом! Дай только очей веры подкопить! Иначе надорвусь и меня самого размажет по бескрайним просторам вселенской пустоты. Я ведь сразу попробовал дотянуться до тебя. И одно лишь НАМЕРЕНИЕ пробиться сквозь барьеры начало стремительно сжигать очки веры.
И кстати, не один Умка там застрял. Я каждого своего бойца помню поименно… Идеальная память не даст забыть — кого и когда посылал на смерть. Бремя командира. Смертные, глушат память водкой. А я, успокаиваю совесть далеко идущими планами.
Всех! Всех, сцуко, вытащу! Каждого погибшего кланового бойца! Горлорезы, девчонки ближнего круга охраны, стражи Первохрама, гоблины-особисты Арлекина… Гумунгус, наконец!!! Мой шатающий трубы мишка…
Уверен, они все еще там! Я ведь не зря, одним из последних приказов, успел завести в Супернове Аллею Памяти. Имя, портрет, биография и подвиг каждого бойца навечно выбиты на гранитных стелах.