Но что это должны быть за вопросы? Вот вопрос!

И, кажется, я знал, что меня волнует больше всего.

— Почему так сложно добыть кристалл высокого уровня?

Не знаю почему, но я точно знал, что вся проблема в этом. То, что обычные кристаллы доставали без особых проблем — это ясно. Иначе не было бы их у многих стезевиков. Ни у того типа, который преследовал нас с Косым на речке, едва я попал в тот мир. Ни у Кости, который отдал его за спасение угольщику. Ни того, что я сейчас таскал в кармане. Это все мелочи, которые хоть и имели силы и содержали прану, но в том количестве, которое было мало интересно действительно серьезным игрокам.

А вот крупные и мощные кристаллы. С ними, похоже, была совсем другая история. И вот именно она меня интересовала. Ведь это напрямую связано со мной и рисками.

— Все просто, — усмехнулся Аркадий Петрович. — Много праны — смертельно опасно для того, кто собирается забрать кристалл из бутона.

— Бутона?

Аркадий Петрович вздохнул, покосился на часы, что висели на стене кабинета. К слову, в прошлый раз их еще не было. Обживается новый декан, обживается.

То, что рассказал мне Аркадий Петрович было дико, жутко, отвратительно. Но я наконец понял, что мне так не нравилось во всем этом долбаном мире.

Эксплуатация детей.

Когда-то детский труд повсеместно использовали при добыче соли. Узкие штольни соляных шахт, куда не всякий взрослый пролезет. Низкая оплата труда. Вредные испарения. Всё это было в нашей истории, причем, совсем недавно по историческим меркам. И тут уже ничего не исправишь. Но здесь, в это мире, пошли дальше.

Смертность среди «ныряльщиков» — так называли детей, кто лез в бутоны доставать праностоки — составляла сто процентов в год. Это значило, что в течении года, умирали все, кто был доставлен на шахты для работы.

Об этом знали все, кто был задействован в производственной цепочке, но никто ничего не собирался менять. Потому что рынок праностоков был таким недонасыщенным, что любые смерти легко списывались в графе расходы без оглядки.

Но еще был рынок кристаллов особо высокой силы. Тех, что рождали такие выбросы праны, что были способны убивать за многие километры от места своего появления. И вот тут цена жизни вообще заметалась под ковер, считалась мусором. Одна проблема — достать праностоки получалось далеко не у всех. И что именно позволяло это сделать никто не знал.

По крайней мере Аркадий Петрович уверял, что этого не знает никто кроме одного человека. И этот человек, как не сложно догадаться — Петр Семенович.

Лишь ему удавалось добыть эти кристаллы. Все шесть. Все те, что были добыты в несколько последних десятилетий — его заслуга.