Костюм добавлял мне возраста и статуса. А когда я вытянулся, расправил плечи и выкатил грудь, так и вовсе стал похож на местного щеголя. Если бы увидел себя на улице, решил бы, что идет молодой повеса лет восемнадцати. А то, что чуть тощеват, так худоба и бледность, говорят, снова в моде.
В дверь постучали.
Я напрягся.
Ладно бы стучали с черного хода, так нет… Стук шел из прихожей, а значит кто-то стоял у парадной двери.
Глава 7
Я открыл дверь.
Клубы морозного воздуха ворвались в дом, растеклись по полу и тут же исчезли. К вечеру подморозило, но, если верить Аркадию Петровичу, то Костолом нам не грозил. Всего лишь, обычный холод.
На пороге топталась Маша, покусывая сжатые в тонкую ниточку губы и отчего-то дрожа. На ней было средней длинный пальто, но похоже, достаточно тонкое. Потому что оно не скрывало, а наоборот подчеркивало ее фигуру.
— Зайдешь или так и будешь там стоят, мерзнуть? — спросил я.
Маша всё еще мялась. Не знаю с чего, но она не то боялась, не то стеснялась.
В руках она держала увесистый сверток. Похоже, принесла что-то.
— Надеюсь, это те документы с пояснениями обо всём, что мне обещали? — улыбнувшись спросил я.
— Вот.
Она протянула сверток через порог.
— Да, заходи уже!
Я взял ее за руку и втянул внутрь.
Не хватало еще, чтобы нас кто-нибудь заметил.
Едва я коснулся руки, девушка вспыхнула краской, как спелая вишня.
Никогда бы не подумал, что агенты имперской контрразведки, или кто они там, могут так себя вести. Я будто бы с неопытной гимназисткой общался, а не со штатным агентом.
Рука Маши оказалась холодной и влажной. Она что, реально нервничает?
Я забрал сверток, прошел к столу.
Маша так и топталась у порога.
— Чай будешь? — крикнул я.
— Пойду, пожалуй, — донеслось до меня.
— Уверена? А то согрейся. Потом пойдешь.
Говорил я всё это безо всякой задней мысли. Маша действительно показалась мне зажатой, а значит, она будет мерзнуть. Напоить горячим чаем — лучший способ привести в норму.
Я мельком глянул на ворох бумаг, оказавшихся внутри свертка. Все они были исписаны от руки мелким убористым почерком. Но часть информации оказалась «вымаранной». Я неожиданно почувствовал себя шпионом с неполным доступом. Мне дали что-то, но убрали все неположенное по чину.
Вернувшись в коридор, чтобы уже либо выпроводить Машу, либо уговорить на чай, я столкнулся с ее взглядом. Странно она на меня смотрела. Здесь была смесь испуга, внимательности, и, неожиданно, восхищения.
— Ты уже оделся? Собирался уходить?
Как-то натужно, будто слова давались ей с трудом, спросила Маша.
— Могу раздеться, если хочешь.