— Ты всё правильно сделал, — спокойно сказал я. — Ведь если бы ты умер, не смог бы сделать уже ничего.

— Я обещаю, что отомщу за неё! — с чувством заявил Харн. — Клянусь!

Он схватил то самое копьё, и в этот момент я увидел тень золотистых искорок в глазах мальчишки. Я ощутил, как по пространству прошла едва уловимая волна. Казалось, энергия сейчас вырвется, разрушив хрупкую иллюзию, где мы находились.

— Успокойся, — сказал я. — Сейчас махать кулаками уже поздно.

Мои слова охладили его пыл. Сконфузившись, парень уткнулся в мех с водой. Мои же мысли вернулись к анализу.

Очевидно, что перед моими глазами разыгрывалась та самая трагедия жизни, направившая Харнакиса на божественный Путь. Именно агония души, которую он пережил здесь, стала спусковым крючком.

«Но сильно ли я отличаюсь от него? — невольно задался я вопросом. — За моими плечами такое же событие».

Я будто увидел себя со стороны в день, когда умирал в пещере. Пусть ситуации и отличались, но они вели к одному итогу — тому, что я назвал «агония души». Событие, что обнуляет привычные ценности, интересы и мечты человека в прах. То, что превращает его в монстра.

Потому что никто, кроме монстра, никогда не будет подвергать себя тем мучениям, что ждут на пути силы. И не важно, сколько он ее обретет, итог будет один — смерть в одиночестве и безумии. Никакое смертное существо с привычными ценностями не выберет себе такую судьбу.

Именно в этот момент пришло понимание.

«Никакая это не иллюзия, но и не воспоминание! — дошло до меня. — Это же якорь, чтобы удерживать свою личность от погружения в безумие!»

Именно так я бы использовал этот артефакт из своей прошлой, смертной жизни. Для бога, использующего аватары как расщеплённые частички своей личности, это было ещё более актуально — иметь якорь, чтобы не забыть, кто ты.

Если я всё понял правильно, я находился не в самом артефакте. Копье и не являлось артефактом в привычном значении. Оно не содержало энергетических конструктов, но было наделено скорее концептуальным смыслом. Предмет стал мостом, перенесшим меня в подсознание бога.

Потеряв все свои силы и развеявшись до бесплотной тени, я смог воспользоваться тем же механизмом, которым обычные смертные влияют на богов. Своей верой, определяющей их божественность. И никакая защита не распознала меня.

Я вновь посмотрел на жующего черствую лепёшку Харнакиса. Сейчас я мог нанести смертельный удар. Это непременно подняло бы волну искажений, что позволило бы мне вновь начать борьбу с богом и отнять у него часть сил. Это был второй шанс.