Мне отвели роль тарана, и роль пришлась впору. На первом же перекрестке, где засела вражеская заслон-группа, я ушел в рывок, вынес высвобожденной волной баррикаду вместе с защитниками, а подоспевшие бойцы Тагора зачистили остальное.

— Однако, — только и выдавил командир, оглядывая результат. — Кажется, так пойдет быстрее.

Спустя пару коридоров и три схватки мы вышли к залу управления. Точнее, к его воротам, за которыми враг решил дать последний бой.

Зал оказался под стать молельне: гигантское помещение под куполом, по стенам ярусы со стрелковыми постами, в центре возвышение с главным пультом, если это слово вообще применимо к конструкции из золота и резного камня. Обзорные сферы под куполом транслировали внешний мир, и по картинке в них было видно, что крепость уже ощутимо кренится.

Гвардия встретила нас стеной. Четыре десятка воителей в золоченых доспехах выстроились в плотный заслон, сомкнув ростовые щиты. За их спинами держали щиты монахи. Кто-то надрывно голосил молитву, и с каждым куплетом по доспехам гвардейцев пробегали отсветы благословения. Пробегали и гасли, не задерживаясь. Алтарь был мертв, божок сбежал, но враг еще не осознавал тяжести ситуации.

По команде Тагора штурмовики рассыпались по укрытиям, и началось то, что я записал как очередную трансляцию себе на память. Существа двух непримиримых типов развития сошлись в смертельной схватке.

Гвардейцы бились так, как их учили веками: держали строй и лупили синхронными залпами молний из-за щитов, перестраиваясь по единой команде. В чем-то это было даже красиво.

Адепты Содружества на их фоне казались сборной солянкой никак не связанных друг с другом сил. Каждый будто вел собственную войну. В ход шли разномастные стихии и способности. В воздухе визжали штурмовые дроны. Бойцы ближнего боя умудрялись метаться, не попадая под атаки своих. И только воины в тяжелой броне действовали методично, удерживая на себе врага.

Я обошелся без изысков, тем более встреча с божком не прошла даром. Рывка и кинетических волн хватало с лихвой, чтоб ломать строй противника и вырубать зазевавшихся врагов. Все это с минимумом риска для жизни.

Таким образом я пробил монолит защиты, дальше позволяя действовать союзникам. Кинетическая волна разметала щитоносцев, в пролом хлынули штурмовики, и организованная оборона рассыпалась на десятки одиночных схваток, где у гвардии не осталось шансов.

Наконец дело дошло до тыла. То ли монахи, то ли жрецы держались до последнего. Они взывали к своему покровителю, прося силы и покровительства.

— Харнакис!