Уже смелее я взял его в руки и развернул. Взгляду открылось слегка потемневшее от времени письмо на неизвестном мне языке.

— И все? — удивленно произнес я. — Помощник, переведи-ка.

Анализ… поиск языка… совпадение. Язык планеты Матиол, выбывшей из содружества миров Пути. Перевод…

Масфилия, любовь моя. С горечью в сердце я пишу тебе это письмо, чтобы выразить все те чувства, что переполняют меня. Ты свет, что озаряет мою душу в эти скорбные времена. Только мыслями о тебе я живу в последние дни бытия.

Спешу передать тебе, что переговоры с крылатыми не принесли плодов. Они отказались принять на своих землях остатки нашего народа. Я не удивлюсь, если эти падальщики еще и нанесут удар, спеша урвать наживу напоследок.

Не едь в Гавань, это бессмысленно. Прошу довериться моему посыльному, что принесет письмо. Он отвезет тебя к переходу, что станет последним шансом выжить. Возьми свою семью, передай привет младшенькой. Вы спасетесь, и это будет лучшей отрадой для меня.

Я останусь на своем посту до последнего вздоха, храня верность присяге. Как жаль, что нашему жадному владыке это чувство незнакомо. Иногда мне тяжело отрешиться от мысли, что не польстись он на сладкие речи этих рабов вечного поиска Силы, мы растили бы наших детей в благоденствии и мире.

Но хватит об этом. Я бы еще исписал сотню листов, рассказывая о своих чувствах, вот только боюсь, дорого каждое мгновение. Да и зачем пустые слова, ведь ты и так все знаешь. Не теряй времени, как получишь письмо, действуй. Твоя жизнь станет лучшим посмертием для меня.

Эфтхонт, тот самый мальчишка, встреченный тобой в летнем саду.

В мертвой тишине я прочитал содержимое письма. Это клочок бумаги из другого мира был пропитан скорбью и болью. Невольно я ощутил, как были задеты какие-то спящие струнки моей души.

Вздохнув, я осторожно сложил кусочек бумаги и убрал в шкатулку. У меня были идеи, но без твердых знаний им суждено было остаться лишь догадками.

Шкатулку с письмом я убрал в заплечную сумку — может, еще пригодится.

«Сейчас мне надо заняться делом, — покачал я головой. — Об информации буду рассуждать потом».

Я подошел к пробоине, с высоты осматривая лагерь маленьких уродов. Сейчас мне нужно было как-то разобраться с ними. К сожалению, башня никак не помогла в этом вопросе.

«Погоди-ка, — остановил я себя. — А может, варианты есть».

Пока я осматривал этаж, взгляд зацепился за то, что осталось от пятого. Так как дальше лестница была повреждена, забираться мне пришлось по растрескавшейся стене.

Пятый этаж когда-то представлял собой ровную площадку, на которой несли службу дозорные. Сейчас здесь была лишь мешанина из глыб. Обрушиться им не давали металлические стержни каркаса, пронизывающие стены фортификационного сооружения.