Аномалия нашлась тут же. Её искажающее марево трудно было с чем-то спутать. Не став терять времени, я вошел в огрызок чужого мира.

Вновь накатил тот самый эффект. Пейзаж вокруг скомкался и поблек, словно старые обои. Вместо них пришла новая реальность.

Я успел увидеть, что меня окружила плотная стена растительности. В лицо пахнул теплый, напитанный влагой и растительными запахами воздух. Однако не успел я оглядеться, как под ногами ощутилось что-то зыбкое.

Замахав руками, я с трудом поймал равновесие и посмотрел вниз. Ноги медленно погружались в какую-то густую коричневую жижу.

— Лучше места для входа не нашлось⁈ — выругался я.

Я попытался сделать шаг, чтобы вытащить ногу из жидкой грязи. Однако вторая нога при этом погрузилась еще глубже. Пошарив взглядом по окружающему пейзажу, я поставил освободившуюся ногу на какую-то ветку, но та тут же подалась вниз, погружаясь в трясину.

Мля, да это чертово болото!

Я сделал еще несколько попыток, но с тем же эффектом — я проваливался все глубже. Как будто снизу вовсе не было никакой почвы, а только густая жижа. В итоге за минуту я погрузился в нее по колени, но так и не сдвинулся с места.

Пришло дикое желание забыть обо всем и рваться куда-нибудь в сторону. Ушла еще пара драгоценных секунд, чтобы подавить страх.

Успокоившись, я внимательнее пригляделся к округе. Неподалеку хватало растений с толстыми жилистыми стволами. Только моих рук не хватало, чтобы зацепиться. Иными словами, я был в ловушке.

«Веревка, — понял я. — Здесь бы она помогла».

Хоть я и остановил движение, но все равно медленно продолжал погружаться в заросшую растениями воду. Не желая с этим мириться, я снял сумку и быстро заглянул в нее. Веревки там не обнаружилось. Зато на меня поглядывал сверкающими глазницами Братец.

— Ну-ка, дружище, — произнес я. — Настало твое время.

Достав приспособу, я отметил, что длины цепи хватает. Оставалось только сделать так, чтобы череп обмотался вокруг похожей на лиану ветки, что висела неподалеку.

— Братец, — произнес я. — Щас я тебя брошу. А ты челюстью схватишь ее, понял?

Не став ждать ответа, я раскрутил Братца и швырнул его, удерживая в руках цепь. К сожалению, мое указание череп не исполнил.

«А с чего ему знать твой язык, дурной? — произнес я мысленно. — И это не считая вопроса о его разумности».

Именно в этот момент до меня дошло. Братец мог не понимать языка. Но был и ментальный способ общения.

Сконцентрировавшись, я, как и в разговоре с участковым, ощутил холодную, словно иней, энергию, пробежавшую вдоль позвоночника. Вновь раскрутив череп на цепи, я швырнул его к лиане.