В политическую жизнь страны я в целом не лез. После того, как Москва самоустранилась, возложив вопросы самообороны на плечи регионов, признавать «триумфальное» возвращение власти не особо-то и хотели.

Точь-в-точь такая же картина была и во многих других странах. Открытое неповиновение не выражали только по одной причине — в двадцать первом веке люди отвыкли от борьбы за власть посредством силы и революций. Однако в том, что что-то подобное будет, я уже не сомневался.

Старый уклад не вернётся, и я внёс свою лепту в происходящее. Да фактически я был первым, кто показал, как чистая сила рушит законы, приказы и всё остальное.

Запись наказания за клевету всё ещё висела вверху топа в Коммуникационном секторе. Я даже не затруднялся что-то комментировать по происходящему. Просто все заткнулись и забыли об обвинениях, будто ничего и не было. Никто не посмел предъявить претензий по поводу насилия. Полиция не увела меня под руки. Таков был эффект чистой силы.

— Тут ты сама решай, когда подчиниться, а когда… — я не стал договаривать.

Наталья бросила на меня острый взгляд. Разумеется, она поняла, что я имею в виду. Но развивать не стала.

— Мог бы и помочь мне, — она направила разговор в другую сторону. — Я верчусь, как уж на сковороде! Всем надо угодить, да ещё и репутацию не уронить.

— Успокойся, командирша, — произнёс я. — Этот вопрос мы уже обсудили.

Характер своей «деловой партнёрши» я понимал, а потому сразу расставил все точки над i. Однако и сейчас она нет-нет да делала попытки «припрячь» меня к своим делам.

Наталья дурой не была, и предупреждающие нотки расслышала сразу, а потому быстренько свернула недовольство.

— И кстати, — произнёс я. — Если будет какая информация о проблемных местах, давай её мне, желательно с пояснениями, если будут сильные твари.

— А зачем тебе? — сварливо произнесла Наталья. — Ты же не хочешь мне помогать.

— Если что-то припрёт, дашь знать, — я проигнорировал её претензию.

— Ла-а-а-дно, — сделала вид, что смирилась, Наталья. Фыркнув она добавила: — А ты точно вывезешь? Вон ещё бледный какой.

Она провела ладонью по моей руке. Вплотную разница между цветом нашей кожи стала ещё более наглядной.

— Ночью не жаловалась, — спокойно ответил я.

— Ой, молчи лучше, — может, мне показалось, но щёки Натальи порозовели. — Если будет какая информация по опасным тварям, я скажу.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо произнёс я.

— И вообще, вставать надо, — произнесла она, — дел много.

Слово с делом у неё не расходилось. Наталья собралась подняться, но я ладонью слегка прижал ее.