— Надеюсь, он не ошибается, — только и осталось что вздохнуть. Спускаясь по лестнице, я заметил, что на стенах висит много портретов людей: дети и взрослые. И у каждого была фамилия Болконский. Наверно, это наши предки и родственники. Размышляя, я остановился у портрета дедушки.

— Скучаешь по нему? Ты ведь был его самым любимым внуком, — спросила Елена, кладя руку на плечо.

— Да, по деду скучаю, — ответил девушке, а мысленно добавил: «А еще имею к нему кучу вопросов!» — продолжая спускаться.

Обед прошел в молчании. Мы сели напротив друг друга, хотя накрыто было во главе стола и по правую руку. Тонко намекая, что князь никуда не делся из дома. Но я еще не был готов для такого поворота в своей жизни. За столом нас было всего двое, хотя стол мог вместить человек 12. И, смотря на пустые места, в голове промелькнуло: вот, значит, как выглядит угасающий род.

Пообедав и отправив сестру в город, я решил прогуляться по территории поместья. Дом был относительно небольшой, в виде буквы «Н» и два этажа. Ближе к подъездным воротам справа я увидел гараж для автомобилей и большой вытянутый флигель, наверное, там живет прислуга и охрана. Слева виднелся фонтан и маленький сад.

Обойдя дом по кругу, я нашел тренировочную площадку. Почему я так решил? А все просто: там стояло человек 20, а в огороженном кругу двое человек пытались одолеть одного, а судя по его чистой одежде, в то время как двойка была вся в пыли. У них это получалось плохо.

Подойдя ближе, я заметил, что все вокруг смотрят на меня с удивлением. Послышались даже шепотки: «Он что тут забыл?» «Дамир? Быть не может!»

— А ну, замолкли все!Здравствуйте, ваше благородие, меня зовут Андрей Игоревич Распутин. Командир гвардии рода, — произнес подошедший мужчина сорока лет с сединой в волосах. Которого и пытались одолеть двое парней.

Добрый день, — ответил я, протягивая ему руку.

В глазах Распутина я заметил удивление, и после небольшой заминки он протянул свою руку для рукопожатия.

— Вас что-то интересует, Дамир Александрович? — спросил он.

— Да, я бы хотел потренироваться, — ответил я, глядя ему в глаза.

В толпе раздались смешки. Но стоило Андрею Игоревичу повернуть голову в сторону смеющихся, они быстро замолкли.

— Тут или в домашнем зале? — спросил он.

Черт, черт, как говорил страус, Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.

— В домашнем, — ответил я.

— Хорошо, Дамир Александрович, через 20 минут я подойду туда.

Я кивнул и пошел обратно в дом. Когда я вошел, я спросил у проходящей мимо горничной, как пройти в тренировочный зал. Она удивленно посмотрела на меня, но после короткой заминки показала мне, куда идти.