Несколько участков неестественно низких грозовых облаков попытались сформироваться над гаванью, но рассеялись сами собой. Спецы Фальвуса и подавление блокировало вражескую погодную магию.

Корабли толкались, садились на мель, врезались в пирсы. Для практически каждого из них этот рейс был билетом в один конец. Гастос не жалел свои расходники.

«Пращники! Скорпионы — выцеливаем монстров».

В ответ летели немногочисленные дротики вражеских скорпионов и арбалетов, а также снаряды стихийной магии, рассеиваемые подавлением. Несколько раз сирены пытались поднять из воды морской смерч, но каждый раз он опадал только приблизившись к гавани.

— Михаир, есть вопрос. — обратилась ко мне Орина, когда я вышел на пару мгновений из стратегии.

— Только быстро.

— У вас есть навык прямого управления осадными машинами?

— Нет. А у тебя он есть?

— Иначе бы не спрашивала.

— Отлично. Сейчас я сообщу своим расчетам скорпионов, чтобы к тебе добавились. Этот навык как единство ограничен двадцатью минутами в сутки?

— Точно не знаю. У меня есть крепкая связь так что и единство работает очень долго.

— Понял. Все, мне надо обратно.

Многие вражеские корабли уже выгрузили свой десант. Толпы ашминитов и туземцев заполнили узкие каменные пирсы. Нашим пращникам было некуда промахнуться. Да уж, Гастос, как же тебе на них всех насрать. Даже Сандис в сравнении с тобой светочь гуманизма, ценящий судьбу каждого солдата. Ладно. Если враг хочет об меня самоубиться, то я готов оказать ему в этом любую помощь.

Ударные и ветеранские когорты составили фронт нашей обороны. Цестинцев я напротив поставили в тыл, ожидая что противник будет атаковать со всех сторон. Помним про тоннели.

Первыми в бой с обеих сторон сорвались умертвия. Чуть больше сотни вражеских против примерно шестидесяти наших обычных умертвий и двенадцати одержимых. Мертвецы бежали друг на друга широки, яростными прыжками, падали, но тут же поднимались, отталкиваясь от земли руками. На сосредоточенных лицах глаза горели огнем ненависти. Не спокойствием смерти веяло от умертвий, не могильным хладом, а злобой и жаждой крови. Мертвые сцепились, обратившись клубком дергающихся тел. Одержимые не использовали пламя. Их огонь был недостаточно силен против уже мертвых врагов. Вход шли когти и зубы.

Вследа за мертвецами, поднятыми Великиим Пламенем, вперед поползли ашминовые твари. Трутни и мелкие монстры. Быстроногие ловчие хватали обычных медленных ашминитов, загораживаясь ими как живым щитами. Черт, как же много монстры! Благо во время высадки твари мешали друг другу. Особенно те, что помедленнее и покрупнее. Фиг с ними с ловчими. Меня больше волнуют боевые отродья и джунглевые собиратели мяса ашмина. Последние являли собой довольно крупных монстров на четырех или шести конечностях. Все их туловище заодно являлось головой с огромной разинутой пастью. Несколько пар когтистых клешней наподобие передних лапок богомола могли хватать и тащить жертв к зубастому жерлу.