— Постойте. — прервал ее Гинд. — Вы останетесь здесь под присмотром нашего человека.

— Да? Как вам будет угодно. — ответила колдунья.

Я пытался считать в ее реакции признаки излишней нервозности или гнева, но Альденг слишком хороша в искусстве притворства. Сложно было однозначно понять поступающие от нее сигналы.

— Правильно, правильно. — одобрил наши действия Расет. — Не для таких как ты это место, куртизаночка.

Альденг снова не придала оскорблению никакого значения. Выдержка у нее, конечно, мое почтение. Впрочем, если она реально выросла в беднейших районах Канртега, то удивляться нечему.

Итого Альденг осталась под присмотром венатора, а остальной отряд, вооружившись фонарями, шагнул в гробовую тишину прошлого. Лучи света прогнали тьму от стен из блестящего черного камня, которые то тут, то там были украшены этакими плитами-гравюрами из разных материалов. Также попадались разноцветные мозаики, собранные из мельчайших деталей разной формы. Некоторые ячейки пустовали. Наверное, в них были драгоценные камни, которым «благодарные потомки» нашли применение получше. Но мрачные величие древнего зала всё равно завораживало даже мой многое видевший глаз. Высота потолков была метров пятнадцать. С них свисали какие-то декоративные элементы, напоминающие якоря, оплетенные телами людей и чудовищ.

— В начале зала первые из филактерий. — объявил хранитель. — Самые старые, малые и простые по убранству.

Старик указал на десяток небольших ниш, в которых стояли пузатые глиняные урны, а под каждой имелась клинописная надпись на медной табличке.

«Против Сахета Кулама за нарушение обещаний. Мы — Азцох, Миратил, Аваркан».

— Сами филактерии находятся внутри урн. — пояснил служитель. — И они…

— Мусор. Пустые черепки. — усмехнулся Расет. — Идемте дальше. Дальше. Здесь все слишком старое. Первые наброски. Не отработано, не закреплено.

— Пойдемте дальше, раз вам так надо. — обратился к нему старик. — Но проявите уважение, чародей.

— Уважение? Лучше. Я проявляю понимание. Я слышу как мы приближаемся к ним. Доверху заполненные сосуды силы. Идемте.

И мы пошли. Ну как мы? Гинд, Расет, старик-хранитель и чародей из отряда Меликса. Я там присутствовал незримо. Прошли еще несколько десятков простеньких ниш, а затем зал изменился. Он разделился на несколько галерей, однако постоянно пересекающихся между собой. Вместо обычных ниш с табличками теперь были или шикарные постаменты, окруженные статуями, или тоже ниши, но оформленные в сотни раз богаче и ярче. Пузатые урны сменились огромными каменными вазами, золотыми или серебряными ларцами. Могу понять как так вышло. Первые пузатые глиняные урны — результаты самых древних взаимопроклятий. Затем наступает золотой век Канртега. Возводятся знаменитые храмы-зиккураты. Под одним из них создается этот зал и в него заодно переносят сохранившиеся с древних времён урны, уже однако потерявшие магическую силу. Ритуал тогда не был отработан. Жрецы Канртега ещё не успели достаточно глубоко погрузиться в тайны темных искусств.