Вождь распрямился и перевел восприятие на участок, который привлек его внимание еще во время первых волн.

Люди рыли ямы, и надо отдать им должное, ямы работали отвратительно хорошо. Сотни зверей увязли в них, переломали ноги и лапы, и каждая новая волна только добавляла туш в эти дыры. Но людям не хватило времени, и вождь видел это по тому, по каким закономерностям устроена их оборона.

Люди постоянно таскают деревья и землю с места на место и не умеют обходиться без ровной поверхности под ногами. Их глупые повозки не катятся по лесной подстилке, им нужны плоские утоптанные тропы, и потому люди обкладывают свои дорожки бревнами, утаптывают землю или засыпают ее чем-то твердым. Примитивно и убого, но для их нужд хватает.

И одна из таких троп, устланная бревнами, вела прямо к стене. Ровная широкая полоса из гладких стволов, по которой можно бежать, не рискуя угодить в яму или запнуться о корень. Прямой путь к укреплениям, и люди оставили его нетронутым. Еще одну тропу они успели перекопать и завалить, вождь видел следы работы, но эту бросили. Видимо, руки и время закончились раньше замысла, а рассчитывать свои силы эти существа, судя по всему, тоже не научились.

Вождь нащупал восприятием передовой отряд всадников. Волки уже выскочили на тропу и гнали перед собой остатки звериной массы, разгоняя ее по сторонам, и те, что не успели отскочить, покатились в ямы, освобождая проход. Крупный отряд мчался по бревнам к стене, набирая скорость, и каждый волк нес на загривке воина с полным запасом Основы.

Замысел прост и проверен на десятках стычек с соседними кланами. Короткий разгон, волки прыгают с последнего бревна, всадники отрываются от спин в прыжке и приземляются на гребень стены. Дальше людям уже не поможет ничего, потому что в ближнем бою на открытой стене Жил не знает равных, а уж десяток опытных всадников развернет любую оборону наизнанку.

Вождь наблюдал, как отряд приближается к стене, и ждал ощущения завершенности, когда замысел складывается и остается лишь проследить за исполнением…

Но вместо этого пришла концентрированная боль. Сотни импульсов ударили одновременно, и все они несли в себе такой заряд агонии, что вождя швырнуло на колено. Рука сама метнулась к голове, пальцы впились в кожу, и несколько ударов сердца он не мог ни думать, ни ощущать ничего, кроме сплошного воя боли, потому что кричали все его лучшие воины разом.

Когда восприятие начало возвращаться, вождь первым делом потянулся к отряду. Вместо сбившейся формации или следов боя нащупал пронзенные неподвижные тела, каждый всадник и каждый волк. Шипы прошли сквозь лапы и брюхо, навылет через тела наездников, и некоторые еще дергались, пытаясь сняться с острия, но слабели с каждым мгновением.