В любом случае скошенную траву они уминали за обе щеки и не возражали ни в каком виде, выглядели вполне довольными. По крайней мере выглядели, пока я не подошел с тележкой и полным набором инструмента для ощипывания.

— Ну что, парикмахер прибыл, — вздохнул я, на что получил сотню недовольных взглядов и одно протяжное «бе-е-е».

Перелез через изгородь и едва успел сделать два шага, как ближайший баран развернулся и с неожиданной для стреноженного зверя прытью боднул меня в бедро. Удар не сильный, скорее для порядка, да и стреножка на задних ногах не позволила набрать хоть какой-то разбег, но намерение считывалось безошибочно. Приветствие состоялось, и в целом оно получилось примерно таким, как я ожидал.

— Очень рад, — потер я ушибленное место. — Взаимно.

Баран задрал голову, посмотрел на меня снизу вверх и демонстративно отвернулся. Остальные тоже зашевелились, и по загону прокатилась волна бестолкового движения. Одни попятились к дальней изгороди, путаясь в веревках и спотыкаясь через каждый шаг, другие замерли и уставились на меня по-бараньи. Впрочем, по-другому бараны и не смотрят, так что тут тоже всё вполне ожидаемо.

Пока пробирался к тележке с инструментом, получил еще один тычок в зад, и обернувшись не успел разглядеть виновника. Все одинаково невозмутимо стояли, жевали траву и старательно делали вид, что они тут ни при чем. Прием не новый, но действенный, и я не вчера родился, чтобы не знать: у баранов есть одна подлая привычка, бить именно тогда, когда отвернешься.

Ладно, в любом случае обижаться на это глупо, если учесть, что они друг друга лупят ничуть не реже. Пока шел через загон, двое сцепились лбами и принялись толкаться, упершись копытами в землю. Рога клацнули по чешуе, и на обоих это не произвело ни малейшего впечатления.

Один все-таки подвинул другого в бок, тот завалился на спину, подрыгал ногами, кое-как перевернулся обратно и потрусил дальше, даже не оглянувшись. Ороговевшая чешуя прекрасно держит любые удары, и для баранов такие бодания это, видимо, просто способ общения. Даже когда один прикладывает другого по-настоящему, ничего не меняется: завалился, покатался и пошел дальше. Тому, кого боднули, не больно, а тому, кто бодал, не обидно. Удобная система, у людей бы так.

Ладно, приступим. Оглядел стадо и выбрал экземпляр помельче, который стоял поближе и выглядел спокойнее остальных. Подошел, ухватил за рожки… Баран дернулся, конечно, но я уже зажал его ногами покрепче, и вырваться у него не получилось, а стреножка довершила дело. Недовольное сопение, пара вялых попыток, и зверь затих, решив, что терпеть дешевле, чем дергаться.