Ночь тем временем разошлась всерьез, звезды высыпали во все небо, а по участку догорала пара костров, мой у навеса да дежурный у дальней ямы, где караульные ждали, не соизволит ли гнилоход наконец переехать. Сам виновник ожидания чернел кроной за частоколом, все так же у армейских ям, а караульные то и дело поднимались и глядели на него с надеждой, потом усаживались обратно, прикидывая вслух, доползет он до утра или протянет еще сутки.

Деревня спала, на вышках изредка перекликалась стража, от столба силы тянулось спокойное желтоватое свечение, и даже пчелы, судя по звуку, объявили отбой. За спиной у меня мерно поскрипывала бочка протяжной линии, под лотком шуршали угли, и под эти звуки работалось на удивление ладно.

Кузня стихла лишь незадолго до полуночи, Дагна весь вечер выдавала инструмент партиями, и каждая партия объявляла о себе на всю округу, я уже и не надеялся, что она угомонится. А потом из темноты в круг света вплыл Больд, и вот на него стоило посмотреть. Здоровяк распух до состояния сдобной булки, глаз не видать, улыбку приходится угадывать, но она там есть, тут и гадать нечего. Дагна оглядела это чудо с ног до головы и вздохнула, потом собрала инструмент и повела опухшее счастье домой, а Больд плелся следом и бережно нес ее молоток, обхватив его обеими ручищами, чтобы не уронить.

— Заказы твои у наковальни! — бросила мне Дагна через плечо. — Крюк остыл, лопатка твоя тоже, забирай сам.

— Спасибо! Утром сочтемся! — крикнул я вслед.

— Фпокойной ноци! — прогудело уже издали, и я помахал в ответ.

Откуда такая опухлость, долго гадать не пришлось. К столбу силы сходил, не иначе, и как-то договорился до того, чтобы его покусали. Причем мед тут наверняка ни при чем, отбирать у своих Больд не станет, скорее просто полез обниматься с пчеловоинами, а у тех на этот счет инструкция короткая. Каждому, выходит, свое, пчелы отработали устав, Больд получил обнимашки, Дагна получила Больда. Идиллия, у семейных людей все продумано.

Ну а я вернулся к рукоделию, за которым сижу с самого вечера. Свинка дрыхла тут же, под навесом, у горки стружек, на каждый щелчок жвал она дергала ухом, но просыпаться не считала нужным, и правильно, хоть кто-то из нас двоих ведет здоровый образ жизни.

Начиналась вся эта история еще засветло, с мерок. Руку Барну отчекрыжили примерно посередине предплечья, мышцы уцелели, сгибатели работают, парень ими даже шевелит, когда задумывается, и вот на этом хозяйстве я и решил строить управление. Только хозяйство сперва следовало обмерить, так что после ужина я заявился к нему с бечевкой.