На прогалине копошился сухонький низкорослый мужичок с залысиной и клочковатой бородкой, самый обычный и ни чем непримечательный на вид. Одежонка на нем висела не по размеру и вся в заплатках, башмаки просили каши, а грибы он складывал не в корзину даже, а в тряпицу, которую и сумкой не назовешь, узелок узелком. На хруст ветки мужичок обернулся и заморгал.
— А ты чего тут? — удивился он.
— А ты? — не остался в долгу Кодл.
— Да гуляю.
— Ну так и я гуляю. Грибы вон ищу, не видел?
Пока языки перебрасывались пустым, Кодл делал настоящую работу. Взгляд его прошелся по мужичку сверху донизу и обратно, снял слой за слоем и не зацепился ни разу. Одежонка правильная до последней заплатки, штопана где надо и ношена не первый год, руки в земле и с парой свежих мозолей.
Взгляд убран, утоплен на самое дно, и доставать оттуда нечего. Единственное, что царапало Кодла во всей этой картине — это что не царапало ровным счетом ничего. У любого встречного хоть что-нибудь да торчит наружу, испуг или любопытство, а этот выходил гладким со всех сторон, и чем дольше тянулась беседа, тем меньше эта гладкость ему нравилась.
— Ну, бывай, — мужичок покопался в тряпице, выбрал гриб покрепче и протянул. — Держи. А то ходишь с пустым лукошком, засмеют жеж.
— Благодарствую, — Кодл принял подношение с поклоном. — Удачно погулять.
На этом разошлись, каждый в свою сторону, и не оглянулся ни один. Сам Кодл не оглянулся по выучке, за этим умением стоят годы, и цену им он знает наперечет. А вот мужичок не оглянулся просто так, между делом, и вот это добило сильнее всего, уж кто-кто, а Кодл понимает, чего стоит не оглянуться.
К схрону он после такого не пошел вовсе. Крюк заложил на полдня и просто набирал лукошко по грибным местам, отчетность есть отчетность, а сам тем временем раскладывал встречу и так и эдак. Для беглого мужичок слишком сытый, для крестьянина слишком спокойный. А для случайного совпадения уж слишком удачно он встал, ровно на дуге, которой Кодл выходил к тайнику.
Вывод он себе запретил, домыслы в его деле роскошь, зато решение дозрело само собой. К схрону теперь нельзя ни шагу, ни ему, ни кому-то еще, а значит, надо устроить, чтобы копали не там. У дознавателя должен быть вор, и вор, по счастью, давно назначен, осталось лишь помочь бумаге сойтись. Бумага вообще любит, когда ей помогают, на этом стоит половина королевства.
В лагерь Кодл вернулся под вечер с полным лукошком. Грибы отправились в котел, к мясу, и господа новинку оценили, налетели с ложками и хвалили наперебой, а больше всех досталось виночерпию, кто-то даже пообещал замолвить за него словечко в столице. Ребята у вертелов переглянулись со значением, начальник в очередной раз оказался умнее всех.