Участок нашелся на южной стороне, у реки, и Корш отправился смотреть будущее место работы. Вопросов он особо не задал ни одного, в этом просто не возникло нужды, рассказывали ему сами, наперебой и с удовольствием, только успевай слушать. Что стройку эту мастер затеял недавно, дом себе ставит, да не как у людей, а с каркасом из жидкого камня, вон, серые столбы торчат из опалубки.

Что у кузни крутится колесо, которое само дует в горн, а второе колесо вертит бочку, и бочка месит раствор без единой человеческой руки. Что вдоль деревни прокопаны канавы, и лежит в них не вода, а веревки, по которым течет сила, и трогать их строжайше запрещено. Он это всё слышал еще по дороге и папка с бредом росла прямо на глазах, вот только кто бы мог подумать, что всё это придется оттуда доставать?

Корш ходил, смотрел, поддакивал, и в голове сама собой складывалась аккуратная картинка. Пацан юный, а платит целой ораве работяг, и денег хватает на все. Краденое золото и серебро при обысках так и не нашли. Дом себе начал строить, по словам мужиков, ровно после того шума с рыцарями.

Колеса эти, опять же, неведомые, бочки самокрутящиеся, и где, спрашивается, деревенский мальчишка взял такие технологии, такому и в столице не учат, а уж он-то знает, чему учат в столице. Средств у мастера, куда ни глянь, подозрительно много, и каждая мелочь на этом участке стоит денег, происхождение которых требует объяснений. Галочки ставились одна за другой, ровными рядами, любо-дорого.

Правда, ближе к вечеру один разговорчивый работяга, размахивая руками, поведал ему, почем тут уходит мыло. Обычное с виду мыло, которое мастер варит из жира и золы, столичный барон брал не торгуясь, по золотому за кусок, увез целый сундук и обещал вернуться за добавкой. Корш выслушал, поблагодарил и часть галочек молча перенес из одной папки в другую. Вопрос, откуда у пацана деньги, внезапно получил ответ, причем такой, что впору самому увольняться из дознавателей и идти варить мыло.

Ночевал он под навесом для прибывших, и перед сном, отвернувшись к стене, долго и вдумчиво натирал ладони о черенок подобранной лопаты. Мозоли работящего человека за одну ночь не вырастишь, но покраснение и пара волдырей к утру обеспечены, а большего и не требуется, никто не станет разглядывать руки землекопа, главное, чтобы общее впечатление не спорило с легендой.

В легенду Корш вживался постепенно, без спешки, и к утру от столичного дознавателя не осталось ничего, из-под навеса выполз помятый мужичок неопределенных лет, почесался, зевнул и отправился наниматься на стройку.