Двуногий перевел взгляд чуть ниже и одобрительно кивнул.

— О! Вижу, — прогудел он с искренней теплотой. — Друзья мы. Может, даже лучшие. — он подождал еще немного, поставил корыто на землю и указал на него. — Но этого недостаточно. Надо, чтобы по самый краешек, а лучше еще и с горкой.

* * *

Левой, правой, снова левой… Ноги давно переставлялись сами, без участия головы, а я лишь цеплялся за придорожные кусты и следил, чтобы это мерное шарканье не оборвалось. Свинка держалась примерно так же, пятачок ее то и дело втыкался в землю, но всякий раз она находила в себе силы, выдергивала морду из очередной борозды и ковыляла дальше.

И вообще хорошо, что она у меня есть, поклажи на ней всего ничего, зато можно опираться, а это в моем нынешнем состоянии дорогого стоит.

Сзади мерно ухало и потрескивало, наш ведомый проминал подлесок и попутно подбирал с земли что-нибудь трухлявое, не пропадать же добру.

— Не засыпай! Еще чуть-чуть! — подбодрил меня Больд и тут же с хрустом впечатался плечом в сосну.

Совет ценный, спорить не стану, вот только сам советчик выглядел похуже моего. Глаза у него слипались уже с десяток километров подряд, ноги он переставлял через силу, а в деревья врезался с завидным постоянством, благо страдали от этих встреч в основном деревья.

— Ладно, давай переведем дух, — сжалился я, выбрав прогалину поровнее.

Больд отреагировал мгновенно, плюхнулся там же, где стоял, лишь глиняная ванна за спиной глухо бумкнула. Я обошел его кругом и заглянул в посудину, дно там уже просматривалось во всех подробностях. Выудил из-за пояса штатную палочку, поворошил остатки, зачерпнул погуще и отправил угощение гнилоходу. Тот послушно встал, пошарил жгутами по мху, нащупал подачку, оплел ее и с видимым удовольствием утянул в ближайшее дупло, после чего замер, переваривая вкусняшку.

Механизм отработан до автоматизма, двое суток примерно так его и ведем. Пока идем, он топает следом за ванной, когда нужен привал, в его сторону летит палочка, и на время переваривания все замирает. Сбоев не случалось, точнее, случилась пара, и оба раза по вине свинки, которой приспичивало по нужде. Гнилоход в такие минуты отвлекался на внеплановую порцию, ну а мы получали лишнюю передышку, так что сбоями я бы это не называл, скорее уж премиями от пищеварения.

Во время одной такой премии Больд умудрился уснуть, и будили мы его хором, я тряс, свинка хрюкала в ухо. Пока растолкали, гнилоход дожевал бесплатное и подобрался к ванне вплотную, откупаться пришлось доброй порцией, собственно, потому ее так мало и осталось.