Посидели мы так еще, и мужики один за другим потянулись к прежним трудовым подвигам, кто канаву рыть, кто на бараки, бригада с моего дома вернулась к своим обязанностям, а на участке вовсю шлепали блоки и выставляли свежие ряды на сушку. Мне бы тоже пора делом заняться, сидеть и ждать вообще не про меня, в обеих жизнях этому так и не научился. С другой стороны, все последние дни прошли на ногах, я вел через лес нашего гиганта и толком не спал, про еду вспоминал через раз, так что право посидеть спокойно заслужил по-настоящему, и пусть кто-нибудь попробует упрекнуть.

Да и компания подобралась душевная. Уль на волосянке нынче не занят, она после недавнего бурного всплеска урожайности, по его словам, устала, волосков дается меньше, и следить там пока незачем. Хорг тоже пару раз отходил глянуть, как его остолопы, он их сам так зовет, справляются с канавой, и возвращался довольный, выводят по прямой, метки и уровни выставлены, копается все как надо. Ну а на заливку он пойдет самолично, без его присмотра бетон в канаву ложиться откажется.

— А я, кстати, слышал, к нам дознаватель скоро приедет, — ляпнул вдруг один из мужиков.

— Это откуда ж ты слышал? — не поверил сосед.

— Да вышел давеча за ограду баранов покормить, а там рыцари гуляют, промеж себя трещат. — оживился он, найдя слушателя, — Один возьми да ляпни про дознавателя. Я прислушался, прошел за ними немного, а им хоть бы что, я ж для них вроде говорящего куста. Вот и услышал, едет сюда какой-то дознаватель из столицы.

— А чего ему у нас делать, он дурак, что ли? — удивился тот.

— Дурак не дурак, а понял я так, что вызвали его по Рееву душу. — важно подметил рассказчик, — Вояки наши тупоголовые и постарались.

Все дружно повернулись на меня, а я что, я сижу, котлетку кушаю, у меня все хорошо.

— А чего не так-то? — пожал я плечами.

— Ну как же, дознаватель столичный, полномочия особые, — мужик со значением поднял палец. — Захочет, в кандалы закует и в столицу увезет, и никто ему не указ.

— Да срать я на него хотел, — отмахнулся я и потянулся за второй котлеткой. — всё равно не виноват ни в чем. Ну разве что раньше у Торба мясо таскал…

— У Рюшки моей пирожок стиснул, помню, — подметил один из них.

— Ой, всё, — махнул я рукой.

— Пусть только сунется сюда со своими кандалами, — хмуро пробасил Хорг. — Шею хрустну, а кандалы в жопу затолкаю, чтоб по дороге не потерял.

Мужики грохнули, и понеслось, каждый выдумывал кару пострашнее. Один предлагал закатать столичного в опалубку, перемычкам лишнее армирование не повредит, а голову оставить торчать, пусть разговаривает с прохожими. Второй советовал определить его на постой к Мульбу, через два вечера сам во всем сознается и в столицу пешком уйдет, лишь бы не слушать. Третий выдумывать ничего не стал, предложил просто познакомить дознавателя с Больдом, поздороваются за руку, и поедет гость домой, а кандалы свои повезет обратно одним комочком.