— Так-так-так, — он принял корзину обеими руками, перевернул, заглянул внутрь, провёл пальцем по прутьям. — Ну… здесь прут плохо затянут, — ткнул в едва заметную неровность, — тут немножко криво… Материал сносный, может и сойдёт, но исполнение… — покачал головой с такой скорбью, будто оценивал не корзину, а упущенные возможности целого поколения. — Да ещё и со следами глины, то есть не новая. Даю максимум десятку.

— Тридцать, — твёрдо заявил я.

По глазам Гвигра я видел, как они блеснули, когда пальцы коснулись прутьев. Материал непривычный, и торговец это почувствовал, даже если не понял, что именно держит в руках. Такого товара у него на телеге нет, и вряд ли часто попадается.

— Пятнадцать, и это потому что сегодня погода хорошая, — отрезал он с видом невиданной щедрости.

— Сорок, — ухмыльнулся я.

Гвигр уставился на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— В смысле? Тридцать же было!

— По рукам, тридцать так тридцать, — вздохнул я и протянул руку. — Меня, кстати, Рей зовут. И если что, могу ещё пару-тройку таких корзинок наклепать.

— Хорошо, Рей, давай тридцать, — Гвигр пожал мою ладонь и отсчитал медяки. Быстро, без попытки обмануть на счёте, и даже с каким-то подобием уважения во взгляде.

Согласился чересчур легко, и это значит, что я продешевил. Но корзина побывавшая в употреблении, свойств её доказать нельзя, так что тридцать медяков за нее это ещё неплохо. Тем более, что не в деньгах дело. Он отнесет корзину куда-нибудь в соседнюю деревню или даже в город, там ее смогут оценить по достоинству и через неделю уже я буду назначать цену. И цена эта будет куда выше, можно в этом не сомневаться.

Так что теперь, можно сказать, у меня есть контакт с городским торговцем. И к следующей ярмарке у меня будут еще корзины, сплетённые лучше этой, потому что других вариантов нет, каждая следующая получается ровнее предыдущей.

Ссыпал медяки в карман и зашагал обратно через площадь. На душе было легко и почти весело, несмотря на бессонную ночь и ноющие пальцы. Новая одежда, свой топор, своё кресало, и в кармане позвякивает горсть заработанных медяков. Мелочи, но из таких мелочей складывается фундамент, и эту метафору я как строитель имею полное право использовать буквально.

По дороге домой мимо промчался Эдвин, целеустремлённый и злой, как обычно. В одной руке грабельки, в другой горшочек с очередной вонючей субстанцией, и по траектории его движения было ясно, что курс проложен к моему участку, к гнубискусу. Травник промчался мимо, даже не заметив меня, на ходу ворча про «дренаж» и «безмозглые корни», и скрылся за поворотом, оставив в воздухе лёгкий запах навоза и лечебных трав.