Ну и ладно, пусть ковыряется, главное чтобы горн не задел.

Сходил на реку, там хорошенько наплескался в холоднющей воде, потер себя песочком, ведь мыла купить так и не догадался, и только после этого переоделся в новое. Мешковина колола кожу и сидела мешком, что, собственно, следовало из названия материала, но по сравнению с прежними обносками это был решительный шаг вверх по социальной лестнице. По крайней мере теперь можно пройти по деревне, не опасаясь, что рубаха разойдётся по шву при неосторожном движении.

Ну а следом сразу направился домой. Горн за тихо сох на солнце, и от его стенок поднимался лёгкий пар. Ещё пара часов, и можно будет пробовать первый обжиг, а пока есть время подготовить дрова, разобрать черепицу по партиям и прикинуть, сколько заготовок поместится в камеру за один заход.

Но помимо подсчетов, есть еще кое-что поважнее.

Топор новенький, руки чешутся, а в лесу меня ждёт пенёк от плотоядной лиственницы с кучей ценных корней, которые сами себя не выкопают. Материал нужен, ветки у стены не бесконечные, и если я хочу плести корзины на продажу, запас древесины надо пополнять. Да и Разрушение не помешает подкачать после неприятного сюрприза с регрессом, а рубка корней это чистейшее разрушение в полном смысле слова.

Правда не факт, что из корней получится сплести именно корзину, но куда-нибудь я их точно пристрою, выбора у них нет в любом случае. Эти корешки мои, и они будут использованы в строительстве, как минимум из-за своей средней вместимости.

Впрягся в телегу, бросил туда лопату, оба топора и покатил к лесу. Думал тачку взять, ведь по лесным тропам таскать ее куда удобнее, но в таком случае придется делать куда больше ходок и тратить на это время, которого у меня и не было, и не предвидится.

Впрочем, тропа знакомая, ноги помнят каждый корень и каждую выбоину, телегой я управляю так, что впору было бы выделить мне новый отдельный Путь связанный с двухколесным транспортом, но и без этого через четверть часа я уже стоял на поляне, где когда-то росла лиственница.

Место выглядело нетронутым. Никаких следов, ни человеческих, ни звериных, и трава вокруг пня успела чуть подняться, затягивая раны, оставленные моим прошлым визитом. Местные собиратели давно запомнили, куда лучше не соваться, и ближайшая плотоядная лиственница явно находилась в одном из таких мест, которые обходят стороной даже самые отчаянные грибники.

Подошёл к пню, присел на корточки. Срез потемнел и подсох, на краях выступила черная как деготь смола. Поковырял лопатой ближайший корень, выходящий из земли. Мёртвый, никакого движения, никакой реакции на прикосновение.