Для угля сырые дрова использовать можно, просто процесс растянется дольше и потери будут выше. Сначала придётся ждать, пока выпарится вся влага, и только потом начнётся собственно пиролиз. Определить переход просто: пока из ямы идёт белый густой дым, значит выходит вода, а когда дым поредеет и посинеет, значит влага испарилась и древесина начала превращаться в уголь.

Можно и сырыми обойтись, но лучше бы найти что-нибудь посуше. И желательно лиственной породы, не хвойное. Хвоя при горении искрит и трещит, смола вспыхивает непредсказуемо, и кузнецу такой уголь вряд ли понравится. Лиственные породы горят ровнее, уголь получается плотнее и жарче, а для ковки это принципиально важно.

Отвернулся от сырых стволов, вернулся на тропу и пошёл дальше, вглубь леса. Тропа петляла между стволами, сужалась, расширялась, ныряла под низкие ветки и выползала обратно на свет, и с каждым десятком шагов деревья становились выше и теснее. Лес здешний не любит гостей, это давно известно, но днём и на тропе относительно безопасно, звери предпочитают охотиться в сумерках, а всякая мелкая пакость вроде ядовитых кустов и агрессивных корней обычно держится подальше от натоптанных путей.

Ну, точнее пути прокладывают подальше от всякой дряни, но суть не в этом.

По дороге встретил Вельта, тот шёл навстречу с луком за спиной и парой подвешенных к поясу птиц. Охотник коротко кивнул, окинул меня взглядом, задержавшись на тачке и топоре, но промолчал и прошёл мимо.

Свернул с тропы, следуя интуиции и лёгкому наклону местности, который подсказывал, что где-то рядом должна быть ложбина, а в ложбинах чаще попадаются упавшие деревья. И вскоре напоролся на нечто любопытное.

Заросли начались внезапно, будто кто-то провёл черту: вот обычный лес с подлеском и мхом, а вот сплошная стена тонких, но высоких стволов, стоящих так плотно, что между ними едва протиснется рука. Деревья незнакомые, с прямыми гладкими стволами толщиной в запястье, а наверху кроны раскидываются широко, как у сосен, только вместо хвои усыпаны длинными узкими листьями с острыми краями. Листья поблёскивали на солнце, и когда ветер качнул ближайшую крону, один лист спланировал вниз, воткнулся в землю ребром и остался торчать, как воткнутый нож. Железное дерево, всплыло в памяти название, и вместе с названием пришло ощущение, что подходить ближе не стоит.

Но любопытство инженера пересилило осторожность, и я аккуратно шагнул к ближайшему стволу. Под ногой что-то хрустнуло, земля неожиданно просела, и из мягкого грунта выглянул корень, острый, как шип, направленный прямо вверх. Отпрянул, едва успев убрать ногу, и подобрал с земли палку. Потыкал в почву перед собой и обнаружил, что вся она рыхлая, мягкая, и повсюду из неё торчат такие же шипы, скрытые тонким слоем прелой листвы. Наступить некуда, каждый квадратный вершок утыкан этими корневыми иглами, и вся эта конструкция выглядит как продуманная ловушка для любого, кто сунется слишком близко.