— Вот, — протянул он добычу и тут же полез в карман. — И ещё медяк остался. Я подумал, может, лучше вернуть?

Оторвал от лепёшки кусок, сунул в рот и прожевал, прежде чем ответить. Хлеб оказался неплохим, с лёгким привкусом золы, что для местной пекарни скорее комплимент, чем жалоба.

— Оставь себе. Завтра на него купишь что-нибудь пожевать и притащишь сюда, будешь обедать на месте.

— А можно так? — Сурик уставился на медяк в ладони как на что-то по-настоящему ценное.

— Нужно. — похлопал его по плечу, — Мне завтра некогда будет бегать за едой, и тебе тоже, дел навалом. Так что приходи сытым, понял?

Мальчишка кивнул и спрятал монетку так быстро и глубоко, будто боялся, что передумаю. Ну вот и славно, один вопрос решён, помощник обеспечен завтраком за свой собственный бюджет, а у меня на одну заботу меньше.

Доел свою долю лепёшки, подхватил топор и зашагал через деревню. Луковицу сунул за пазуху, пригодится позже, а пока руки заняты более насущными делами. Вечер уже опустился на крыши, но темнота ещё не загустела окончательно, и в этих сумерках деревня жила непривычно бодрой жизнью. У трактира толпился народ, чей-то смех доносился из-за забора, мимо протрусил мужик с двумя корзинами яиц, придерживая их локтями так бережно, словно нёс не яйца, а хрустальные кубки. Завтра ярмарка, и все об этом помнят, от бабок, которые перетирали последние сплетни на лавках, до собак, которые бегали с удвоенной энергией, будто тоже собирались торговать.

По пути свернул к площадке Хорга. Любопытство, конечно, но и практический интерес имеется: нужно прикинуть, когда ему понадобится черепица, чтобы спланировать обжиг следующей партии. Подошёл к ограде из жердей, которую стража поставила вокруг стройплощадки, и остановился.

Хорг по-прежнему работал, и останавливаться явно не собирался. В сумерках, когда нормальные люди садятся ужинать или хотя бы замедляются, здоровяк таскал поперечные бревна, да еще и с таким серьезным лицом, будто бы каждое это бревно еще при жизни задолжало ему по серебряку каждое.

Столбы уже стояли в ямах, все три штуки, и, кажется, основания залиты раствором, хотя отсюда в полумраке не разобрать наверняка. Движения у Хорга были размеренные, тяжёлые, но точные, и каждая деталь ложилась на место с глухим стуком, от которого хотелось встать навытяжку и отдать честь.

Первым порывом было подойти и напомнить, что спешить некуда, черепицы для крыши всё равно пока нет, а значит загонять себя бессмысленно. Но посмотрел ещё немного и передумал. Хорг не торопился и не суетился, он работал так, потому что хотел физическим трудом выгнать из себя нечто куда более тяжёлое, чем камни или бревна. Остатки алкоголя, дурные мысли, чувство вины, всё это вымывается потом и усталостью куда надёжнее, чем словами или даже временем. Знаю по себе, и лезть с советами в такие моменты последнее дело.