— А второй обзывался в том же трактире и вёл себя непотребно, — Хорг пожал плечами ещё раз, и по этому жесту было ясно, что подробности его интересуют примерно как прошлогодний снег. — Теперь оба на неделю наказаны, и староста велел, чтобы они каждый день уставали до беспамятства.

Что-ж, система наказаний у старосты простая, понятная и, главное, полезная для общественного блага. Подрался в трактире? Будешь теперь впахивать на стройке до тех пор, пока желание размахивать кулаками не сменится желанием просто лечь и не двигаться. Эффективнее любого штрафа, потому что медяки можно заработать снова, а вот пережить неделю каторжного труда под присмотром Хорга удаётся не каждому.

Собственно, ждать не стали и пошли в деревню, к горнам. Хорг шагал широко и молча, штрафники плелись следом на безопасном расстоянии, периодически косясь друг на друга с молчаливым взаимным неодобрением.

Первый горн, к которому подошли, принадлежал гончару, мужичку невысокому и настолько широкому в плечах, что казалось, его собирали из двух разных людей и забыли вставить середину. Горн уже остыл, и хозяин, завидев Хорга, молча указал на глиняную миску у порога, в которой лежали белёсые комки. Хорг подобрал один, повертел в пальцах, хрустнул пополам, одобрительно кивнул и протянул мне.

Цвет неоднородный, местами белый, местами сероватый, с вкраплениями непрожжённого камня. Сжал в кулаке и почувствовал, как кусок крошится, рассыпаясь в легкую мелкую пыль. Понюхал, потёр между пальцами. Ну что сказать, вполне сносно. Не идеал, но для первого раза в деревенских горнах более чем достаточно.

— Пойдёт, — кивнул я. — Не весь прожёгся до конца, но процентов семьдесят готово, а остальное доберём на следующей закладке.

— Да вижу, просто пощупать дал, — махнул рукой Хорг, — Пойдем дальше смотреть.

Собственно, ожидать идеального результата от горнов, которые строились для горшков и мисок, было бы странно. Деревенские печи выдают градусов семьсот-восемьсот, может чуть больше, если хозяин не поленился и протопил на совесть. До тысячи двухсот, при которых известняк обжигают в промышленных масштабах, им далеко, как отсюда до городских стен.

Но в том-то и дело, что тысяча двести нужна далеко не всегда. На заводах в прошлой жизни жгли массивные глыбы плотного камня, и там без серьёзных температур никак. А здешний известняк рыхлый, мягкий, рассыпается от лёгкого нажатия пальцами. Если его измельчить получше, то и жечь можно куда скромнее. Ракушки я вообще в ямке обжигал, при температуре, о которой любой промышленник расплакался бы от жалости. И ничего, сработало же. Правда, без Основы вряд ли бы что-то получилось, но это уже детали.