— Ах ты мразота! — взвыл красный как рак дед и все-таки метнул в меня свой снаряд. Но руки от злобы сжались настолько сильно, что кусок попросту разбрызгался по дому и в меня прилетели лишь крохи. Ничего, приемлемо, в реке отмоюсь потом. Но в любом случае, это того стоило.

Следующие минут двадцать я просто стоял, улыбался и слушал. Нет, в отличие от Борна из слов Эдвина не составить полноценную атаку ментального типа, но все равно воображение у него работает как надо.

— Ну так вот… — как только гневная тирада чуть стихла, я снова продолжил все тем же спокойным голосом. — Печать вырезал, говорю… — показал ему свою поделку.

— Да вижу я, что печать! — рыкнул старик, — И что дальше? Что ты собрался ею делать? Сожрать ее хочешь, или в кирпич замуровать?

— Ну так руны же ставить… — нахмурился я, — И это вполне работает, как мне кажется.

— Ага, работает. А рунологи десятилетия тратят на обучение просто так, да? — расхохотался Эдвин, — Дураки все вокруг по-твоему? Сидят, дебилы, чтобы потом черточки рисовать наобум? Двух одинаковых рун быть не может, как ты не понимаешь? А если и может, то как ты узнаешь, в какое место ее ставить? Кирпич — не живой организм, в нем найти потоки не выйдет! И как ты будешь узел искать в таком случае, пропустишь свою энергию через него?

— Эмм… — замялся я, — ну да, могу пропустить. Но как искать — не знаю, честно говоря.

— Ах ты собака хитрая, — прищурился Эдвин, — Точно же, ты ведь созидатель… Только неправильный какой-то… — его лицо вмиг приобрело нормальную окраску, да и сам он сразу успокоился.

— Заходи, — буркнул он наконец и отступил в сторону, пропуская меня внутрь. — Только ничего не трогай, а то знаю я вас, молодых. Потрогаете что-нибудь важное, а потом бегаете с пятнами по всему телу и орёте, что вас отравили.

Внутри домишко оказался ещё более хаотичным, чем снаружи. Полки вдоль стен ломились от склянок, горшочков, мешочков, пучков сушёных трав и прочего барахла, назначение которого я даже приблизительно определить не мог. Посреди комнаты стоял здоровенный стол, заваленный какими-то корешками, листьями и инструментами.

Эдвин сгрёб со стола часть хлама на пол и ткнул пальцем в освободившееся место.

— Клади сюда. И показывай, что там у тебя там за печать.

Положил брусок глины на стол, рядом пристроил штамп. Эдвин склонился над ними, прищурился и некоторое время молча разглядывал. Потом взял штамп, поднёс к глазам, покрутил, осмотрел символ со всех сторон.

— Накопительный тип, значит, — буркнул Эдвин, разглядывая символ. — И где ты такое откопал, паршивец?