[Основа: 11/15 → 9/15]

И тут же увидел то, чего никак не ожидал.

Внутри узла проступили очертания чего-то совсем иного. Не знакомый накопитель с его простенькими прямыми линиями, а нечто куда более сложное и замысловатое. Одна извилистая линия, похожая на те черточки на лбу голема, длиной сантиметра полтора, и несколько коротких прямых, расходящихся от неё под разными углами. Эти элементы я видел отчётливо, но под ними проступало ещё что-то, куда более тусклые очертания невероятно сложного рисунка, и от одного взгляда на него перехватило дыхание. Как будто кто-то начертил буквы крупным почерком, а под ними, на том же листе, ещё десятки строк почерком настолько мелким, что разобрать его можно только с увеличительным стеклом.

Вот только держать мощный поток бесконечно я не могу. Основа утекала, как вода сквозь решето, и с каждой секундой картинка тускнела. Запоминал торопливо, пока линии не погасли окончательно. Извилистая, прямая, ещё одна прямая, отходящая под углом. Получается что-то наподобие буквы «Н» написанной поверх буквы «К», причем «Н» рисовал кто-то с дрожащими руками и собственным представлением о красоте, потому что перекладина не прямая, а волнистая, и верхние концы стоек чуть загнуты внутрь.

Нанёс то, что запомнил. Палец прошёлся по мягкой глине, выводя извилистую линию, потом прямую, потом перемычку. Каждое движение ощущалось правильным, линии ложились естественно, без сопротивления, и Основа, которая минуту назад разбегалась в стороны, теперь текла по бороздам ровно и спокойно.

Отнял палец и выдохнул. Пропустил каплю Основы через готовую руну, и она прошла чисто, без малейшей помехи, гладко и уверенно. Не хуже, чем на первых трёх, а может, даже лучше, потому что гул от этой руны ощущался глубже, основательнее, словно простой накопитель мурлычет, а этот поёт в полный голос. Хотя сравнение, конечно, идиотское, и повторять его вслух я никому не собираюсь.

Четыре руны на одной формочке, и от осознания этого факта руки мелко подрагивали. Три простых накопителя и одна штуковина, природу которой я пока до конца не понимаю, но которая определённо сложнее всего, что мне приходилось наносить раньше. Такого не было ни разу, даже близко, и дрожь в пальцах скорее от возбуждения, чем от напряжения, ведь при работе с големовой глиной почти не приходилось напрягаться.

Отложил первую формочку и взялся за оставшиеся две, предвкушая новые открытия. Но предвкушение оказалось несколько преждевременным: на второй и третьей формочках обнаружилось всего по три узла, и ни одного особо крупного. Обычные накопители легли без сюрпризов, методом наброска и чистовой доводки, и через полчаса все три мягкие влажные формочки стояли рядком под навесом, с невидимыми для постороннего глаза рунами на внутренних поверхностях и под ручками.