Реакция в яме тем временем постепенно сходила на нет. Бульканье прекратилось, пар истончился до еле заметной дымки, а вода, которой и так было не много, начала впитываться в землю, оставляя на стенках белёсые известковые потёки. На дне лежала груда бесформенных серо-рыжих обломков, покрытых белым налётом, и ни один из них даже отдалённо не напоминал голема. Ни головы, ни колотушек, ни каменного носа. Просто куча мусора на дне ямы, как на свалке после неудачного обжига.

[Путь Разрушения I: 30% → 54%]

Сообщение вспыхнуло перед глазами так неожиданно, что я чуть не свалился в яму. Пятьдесят четыре процента, серьёзно? С тридцати до пятидесяти четырёх за одного мелкого голема? Нет, ну за саму победу, конечно, спасибо, но такой скачок?

Хотя голема я не просто забил палкой, голема я уничтожил химическим оружием собственного изобретения. Ловушка, гашёная известь в керамических горшочках, расчёт реакции, использование воды как катализатора повторного гашения. Вселенная оценивает не только результат, но и путь к нему, и чем этот путь изобретательнее, тем щедрее награда, я это понял уже давно.

Впрочем, радость продержалась ровно до того момента, когда я посмотрел вниз и вспомнил, зачем вообще сюда пришёл. Ценнейшая бурая глина, из которой можно лепить формочки, печати, горшки, да хоть статую самому себе. А теперь вместо неё на дне лежит нечто, и нечто это выглядит совсем не обнадёживающе.

Подождал ещё минут десять, пока жижа на дне остынет до приемлемой температуры. Потрогал палкой, потом осторожно сунул руку, готовый отдёрнуть в любой момент. Горячо, но терпимо, примерно как вода в бане, когда банщик перестарался с каменкой. Через сорванный листик ухватился за первый попавшийся кусок и оторвал от общей массы, после чего поднес к глазам и сжал пальцами.

Кусок с тихим хрустом рассыпался в мелкую крошку, осел на коленях тусклой рыжеватой пылью.

Ну да, сам виноват и некого ругать, кроме себя. Хожу тут, рассказываю всем и каждому про пуццолановую реакцию, про то, как обожжённая глина при контакте с известью и водой образует нерастворимые соединения, и сам же не додумался применить это знание к собственной ситуации. Известь реагирует с глиной, образуя что-то отдалённо похожее на цемент. В бетоне это свойство бесценно, а вот для сохранения чистоты глиняной массы оно катастрофично.

Весь голем, каждый кусочек его тела, провёл в известковой ванне достаточно долго, чтобы реакция прошла насквозь. Глина перестала быть глиной, превратившись в хрупкую цементообразную дрянь, которая крошится при малейшем нажатии, но при этом потеряла всю свою пластичность, все каналы, все узлы.