Так, это сколько у нас получается… Пять человек, примерно пара кирпичей в минуту с каждого в хорошем темпе. Рабочий день часов двенадцать-тринадцать, с короткими перерывами на воду и еду. Если вычесть время на отдых, получается около шести сотен рабочих минут. Шестьсот на десять, выходит примерно шесть тысяч кирпичей за полный день!
Конечно, темп не постоянный, к вечеру руки устают, глина подсыхает, формочки забиваются, и реальная цифра будет ближе к пяти тысячам. Но даже пять тысяч — это больше, чем я мог себе представить ещё неделю назад, когда лепил первые заготовки в одиночку и считал три сотни за день хорошим результатом.
Тысяча триста уже обожжены в предыдущих партиях и лежат в аккуратных штабелях, готовые к кладке. И сегодня в ямы грузят ещё больше, чем вчера, потому что вчерашняя дневная лепка дала три с лишним тысячи заготовок, и все они подсохли за ночь достаточно, чтобы отправиться на обжиг. Ямы загружены под завязку, и если обжиг пройдёт без потерь, к завтрашнему утру общий запас перевалит за четыре тысячи готовых кирпичей.
Четыре с лишним тысячи обожжённого кирпича к завтрашнему утру. Для одного этажа одной башни нужно около трёх, а у нас две башни и минимум по два этажа каждая, не считая внутренних стен и перегородок. Так что расслабляться рано, но направление верное, и темп набран такой, что при нынешней производительности через неделю можно будет начинать кладку, не опасаясь, что кирпич закончится на середине стены.
Ближе к вечеру, когда лепщики уже заметно сбавили темп, а Сурик в очередной раз побежал к ручью за водой, я отложил формочку, вытер руки и направился к северным воротам. Фундамент к этому времени должен быть залит полностью, и если бетон ещё не начал схватываться, самое время нанести руну восстановителя, пока поверхность мягкая и податливая.
По дороге прикидывал, хватит ли Основы. После утренней зарядки и часа лепки набралось пять единиц, а потом в течение рабочего дня и вовсе, набил запасы почти до максимума. Просто приходилось иногда тратить на подзарядку формочек, но в этом плане лучше не экономить. Другой вопрос, удастся ли поработать спокойно. Руну на фундамент лучше наносить без зрителей, а на стройке всегда кто-нибудь шатается поблизости, и объяснять каждому, почему я ковыряюсь пальцем в свежем бетоне, нет ни малейшего желания.
Площадку у северных ворот я увидел издалека, и первое, что бросилось в глаза — это две фигуры у края фундамента. Хорг и Гундар стояли рядом и о чём-то негромко переговаривались. Хорг скрестил руки на груди, Гундар кивал, хмурился и время от времени показывал рукой в сторону частокола. Разговор шёл явно не первую минуту и, если судить по гундаровским нахмуренным бровям, был довольно серьезным. Хотя у Гундара брови нахмурены всегда, так что это вообще ни о чём не говорит.