— А вот это не разрешается. Так что и думать забудь.

— Я и не думал! Я вообще спиртного не пью!

— Вот и нечего язвить. Выбирай сам, как тебе будет удобнее, располагайся, настраивайся…

— Погоди… а гроб здесь зачем?

— А вот для таких особо изысканных господ, как ты… Шучу, шучу. Попадаются оригинальные клиенты, которые желают представить, будто они уже умерли или вот-вот умрут. Тогда им легче поведать то, чего они при жизни никому бы не рассказали. Если тебе нравится гроб, можешь смело укладываться. Там удобно, мягко, покрывало регулярно стирают…

— В гроб я как-то пока не тороплюсь, — проворчал Кантор и еще раз прошелся вдоль мебельной выставки.

Если раньше у него и мелькала мысль бросить эту затею и уехать куда-нибудь по-людски, на лошади, то теперь она исчезла окончательно. После рассуждений о смущении и робости любой шаг назад наглядно подтвердил бы, что товарищ Кантор — трус, слабак и застенчивый хлюпик с нежной душой. И еще гнусный лицемер, совершающий поступки, о которых потом стыдится поведать.

— Если сейчас войти в круг, портал не сработает? — уточнил он, останавливаясь у белой мозаичной линии.

— Даже не пробуй. Не сработает.

— Пока я не буду готов?

— Да.

— Тогда я сяду здесь, — решительно заявил Кантор и уселся прямо на пол в центре круга. — И отсюда буду исповедоваться, пока не сработает.

— Тогда проверь, ничего ли ты не забыл.

— Ничего. Лошадь я и не собирался тащить через портал, а все остальное при мне.

— Может, тебе стоит что-нибудь потеплее надеть? Вдруг ты окажешься где-нибудь в Поморье? Давай я попрошу кого-то из послушников принести тебе теплый свитер.

— Ага, и шерстяные носки, и меховую шапку, и заодно зонтик от солнца, купальные трусы, а еще халат и тапочки…

— Хорошо, как хочешь. Начинай.

— Что я должен говорить? Я слышал, на исповеди нужно в чем-то громко каяться? Вспоминать, что сделал плохого, что могло не понравиться богам?

— Не обязательно. Расскажи о том, что тебя самого беспокоит. Вызывает сожаление, осознание собственной неправоты, сомнения в правильности своего поступка. То, о чем говорит твоя совесть. И обязательно честно. Лгать Богу — все равно что самому себе. Даже хуже, так как сами себя люди часто успешно обманывают. Можешь задавать вопросы.

— Тебе или Богу?

— В кого веришь, тому и задавай.

— А с чего начинать? С самого детства? Или как?

— Начинай лучше с конца, — посоветовал Торо. — С последних дней. Так будет легче вспомнить. Или с того, что больше всего тебя беспокоит.

Спустя два с половиной часа святой отец покинул опустевшую часовню, мысленно помахав на прощание исчезнувшему товарищу и представляя себе, как тот сейчас матерится, обнаружив, где оказался. Если только падре Себастьян хоть что-то понимает в людях и Господних чудесах, Кантор сейчас должен беситься еще хуже, чем те товарищи, которые мечтали о подвигах и славе, а оказались в родных деревнях…