— Баллада о третьей стреле… — срывающимся голосом объявил Кантор, уже понимая, что это провал.

Пусть даже он и вспомнил текст в последний момент, все шло не так, неправильно, не в ту сторону… Не этого ли добивался Артуро, когда нарочно его злил? Не только выставить перед Ольгой злобным грубияном, но и выбить из равновесия, чтобы ненавистный соперник опозорился на прослушивании? Нет, не будет так! Надо собраться! Вспомнить! Выступить подобающе!..

— Достаточно, — оборвал его маэстро Карлос.

Стыд-то какой, даже умирающего блондина он слушал дольше…

— Пройдитесь.

«Это еще не все? — раздраженно подумал Кантор. — Он что, лошадь покупает? Может, мне еще и в зубы заглянут?»

Он послушно прошелся по сцене.

— Повернитесь. Присядьте. Попрыгайте. Возьмите в левом углу бутафорский посох и попробуйте изобразить сражение. Хорошо. Издайте злобное рычание.

Он что, издевается?

— А теперь я хочу послушать, как вы поете.

Кантор похолодел. До него начало доходить. Маэстро вовсе не издевается и совсем не для того затеял это прослушивание, чтобы искать некие скрытые таланты подозрительного товарища. Вовсе нет. Его выставили на сцену лишь для того, чтобы как можно точнее и подробнее сличить с персоной Эль Драко, ибо после первой встречи у Карлоса остались сомнения.

Ольга молча наблюдала за процессом и, похоже, ничего не понимала. Пока.

— Что вам спеть? — хрипло выдохнул Кантор, заранее зная, что от него потребуют.

— Вам известен мюзикл «Юность волшебника»?

Кто бы сомневался… Пропал, дорогой товарищ, пропал с потрохами… Не надо было приходить, не надо было и затевать все это, даже показываться здесь не надо было, на кой ему сдался этот кордебалет…

— Я… да, видел… но я… не знаю текста. Наизусть текста не знаю… — нервно, невпопад принялся объяснять Кантор в последней надежде отвертеться от опознания.

— Слева, на стуле, около которого стоит посох, лежат тексты, — безжалостно разбил его надежды маэстро и вполголоса обратился к ученице: — Ты видишь?

— Да, он красиво двигается, у него своеобразный тембр голоса, — шепотом начала отчитываться Ольга. — Извините, маэстро, мне трудно его оценивать из-за… ну вы же сами говорили… Теперь я поняла, почему нельзя… ничегошеньки не могу оценить объективно, совсем другое в голову лезет…

— Значит, не видишь, — безучастно отметил наставник, пока Кантор перебирал толстые прошитые кипы бумаги. — Попробуй все же понять, куда его пробую.

— А вы его всерьез пробуете?

— Уже всерьез. Я его увидел. Ты тоже должна увидеть.

— Ой поздно… — виновато вздохнула Ольга. — Я уже так догадалась… По рычанию и посоху… Но все равно не вижу…