Как я и ожидал, нужные мне документы лежали у Богдановой прямо под рукой. Несколько минут я пристально изучал полученные документы. В папке оказались не только медицинские свидетельства наложения на меня печати пятой ступени, но также протокол судебного процесса, копии решения суда, список свидетелей при процедуре, показания медицинского персонала и прочие мелкие бумажки, приобщенные к делу.
Кропотливая и тонкая работа. И, полагаю, таких папок по делу об Иркутском инциденте у нее накопилось не мало за семнадцать лет. Не удивительно что Богданова так панически боялась обысков додзе. И ведь как умно прячет, под самым носом у совета. Дед бы гордился находчивостью, усердностью и непоколебимой преданностью ученицы.
— Все-таки пятая ступень, — с нескрываемой радостью проговорил я и закрыл папку.
— Рано радуешься, — фыркнула Богданова, — если бы простые бумажульки могли навредить совету, он бы уже давно загнулся.
— Ты права, — согласился я, — бумажульки это оружие и не работает само по себе. Но поверь, я умею им пользоваться.
— Без решения суда медицинский документ бесполезен. А как ты мог заметить, это конкретное решение выносил Боярский суд, а не Имперский. Следовательно, оспорить его неверное исполнение ты можешь лишь через вышестоящую над ним инстанцию. А это боярский совет. И ты сам знаешь куда они попросят тебя засунуть свое ходатайство. А после этого начнут тщательно копать откуда ты вообще эти документы получил.
— Есть у меня одна идея как это обойти, — пожал я плечами, но Богданова лишь закатила глаза.
Не поверила. Ну и ладно. Это не так важно. Запоет по-другому, когда увидит собственными глазами.
— Даже если так. Обрати внимание на фамилии тех, кто выносил вердикт, и тех, кто приводил приговор в исполнение. Один и тот же род Еремеевых. Которые были вассалами рода Жеребцовых.
— Были? — понял я к чему клонит Василиса.
— Были, — утвердительно кивнула Богданова, — род Еремеевых при мутных обстоятельствах был уничтожен под корень спустя шесть месяцев после инцидента.
— Как удобно, — восхитился я осторожностью и тщательностью работы боярских свиней.
— Весьма удобно. На суде не будет свидетелей наложения печати, их просто не осталось в живых. Поэтому проведут собственное исследование и, как ты понимаешь, заключат что на тебе печать пятой ступени и дело закроют. Суд то боярский. В этом главная проблема. Это будет сплошная фикция, а не суд.
— Знаю. Как и то, насколько сложно определить ступень печати со стороны.
Я даже со взором Жукова не увидел ни следа печати на Игоре Жукове, а ведь у него тоже первая ступень. Но я не увидел и не почувствовал НИ-ЧЕ-ГО. Да что там говорить, я в собственном теле не мог найти печать, пока она не начала выжигать мою красную энергию. Да и сейчас не вижу, только чувствую адскую боль.