Оба боярина с округленными глазами замерли и уставились на меня.
— Я ЗНАЛ! — с нескрываемой радостью вскрикнул Скрябин.
— Ой, простите, — чуть склонив голову и опустив глаза пролепетал я, — я не вовремя?
— Ты что тут делаешь?! — взревел Бутурлин, который все еще никак не мог понять, что происходит.
— Так я же сказал… я закончил… — начал я, но Скрябин не дал закончить фразу.
— Не важно, что ты тут делаешь Марк, — голос Ректора теперь был перевозбужденным от радости, он чуть ли не прыгал, — куда важнее другое. Как это будет объяснять Леонид Евгеньевич?
— Нечего объяснять, — прорычал Бутурлин, не сводя с меня взгляда, — пацан сам пришел! Я не причем!
— Серьезно? — хмыкнул Скрябин и обвел руками мерцающий каменный забор за спиной, — сквозь барьер?
— Как же, ваша светлость, вы ведь сами…
— ЗАТКНИСЬ! — гаркнул он и метнул в меня осколок от фонтана.
Я бы без труда увернулся, потому что у боярина не было намерения убить меня и бросок сделал чисто на эмоциях, но Ректор среагировал быстрее меня и мягко отбил пущенный снаряд своим боевым потоком.
— Полегче с моим свидетелем! — набравшись смелости обвинительно покачал пальцем Скрябин.
— Свидетелем? — опешил Бутурлин.
— Именно, — победоносно ухмыльнулся Скрябин, — на собрании я официально заявлю об измене с твоей стороны. Жеребцов меня поддержит. Куракин тоже, когда узнает, что ты помогал убийце его сына.
— У тебя крыша поехала, Скрябин! — Бутурлин перешел на крик, — от отчаяния хватаешься за несуществующую соломинку! Просто убей пацана!
— Убить? — улыбнулся Ректор, — каждое твое слово только закапывает тебя еще глубже, — хочешь, чтобы завтра вместе с Генерал-Губернатором на остров налетели имперские ищейки?! И ты тоже пацана и пальцем не тронешь!
— Ты себя слышишь?! Ты встаешь на сторону пацана! Нашей цели! — в ярости взревел Бутурлин.
— Я встаю на сторону совета, — серьезно отрезал Скрябин, — сначала избавимся от предателя, а с целью… — Ректор бросил на меня взгляд, — потом решим. Вельяминов решит.
— Вельяминов не такой тупой баран, как ты… он не поверит… — пробурчал Бутурлин и я заметил, как потоки боярина уплотняются.
Но Скрябин ничего не видел. Опьяненный своей неожиданной победой и спасением своей головы буквально за пару часов до приезда Вельяминова он был вне себя от счастья. Ощущение власти и силы вновь вернулись к нему и ощущались в его потоках.
— Узнаем куда ты дел Игоря Жукова, я позволю Вельяминову влезть в мои воспоминания и выдам все что узнал и увидел сегодня. Он поверит мне… он ТОЧНО поверит… я прав… Я ПРАВ… — разгоряченно тараторил Скрябин и загибал пальцы, и на миг совершенно забыл о Бутурлине.