Далее в ложе сидела Василиса Михайловна Богданова, видимо, как представитель от места проведения инициации. Розовая фурия выглядела собранной и раскрепощенной. Пожалуй, она единственная из присутствующих кого ничуть не напрягали события вчерашнего вечера.
Последнее место в вип-ложе занимал брюнет с острыми чертами лица и бледным видом. Лишь по его серому костюму и энергетическому слепку я определил моего личного имперского агента, который пасет меня еще с ночи.
На трибуне позади каждого члена комиссии располагались знакомые и не очень лица. Среди них была Елизавета Алексеевна и несколько других представителей педагогического состава, парочка студентов с такими же красными повязками студенческого совета как у младшего Голицына, около десятка суровых телохранителей и советников Генерал-Губернатора и Екатерина Богданова с двумя слугами в смокингах.
Только позади имперского агента никого не было, но эти специфические ребята всегда работают в одиночку.
— Жуков Марк Игоревич, добро пожаловать, — взял слово младший Голицын, — раз все в сборе, — протяжным голосом продолжил Олег и хлопнул в ладоши, — можем начинать. Дмитрий Степанович, будьте добры.
Сын Генерал-Губернатора явно нервничал и чувствовал себя не до конца в своей тарелке, выступая перед такой аудиторией и в данной обстановке. Но папка видимо сказал, что раз инициировал все мероприятие, то сам его и веди. Не менее полезный опыт для молодого аристократа, чем убивать китайцев на границе.
Из небольшого подтрибунного помещения показался знакомый пухленький мужичок с залысиной. Профессор по артефакторике Дмитрий Степанович Дверницкий, не без усилий, тянул за собой металлическую тележку с накрытым плотной тканью крупным предметом.
Справиться с тяжелой поклажей отцу помогал тот самый студент-пухляш, которого я встретил вместе с гопниками на ночной аллее. Имени его я не знал, да и этого было не особо важно, как и то, что семейство пухляшей сейчас делало.
Но так надо, поэтому, как и все присутствующие, я просто ждал пока тележку докатят до поля.
Оба Дверницких не рискнули тащить тяжелую поклажу дальше по песку и остановились на границе поля. Голицын младший тут же махнул рукой и пара членов студенческого совета сидящие за его спиной ловко спрыгнули и в один миг поставили тележку непосредственно между мной и комиссией, после чего вернулись на места.
Оба Дверницких склонились в поклоне перед высокопоставленными членами комиссии, после чего младший спешно засеменил обратно в подтрибунное помещение, а старший подошел к тележке и взял слово.