— Ваше Величество, у меня есть к вам предложение, — остановился в десяти шагах, показывая, что не несу угрозы. Алексей Николаевич кивнул, разрешая приблизиться.

— Что ты хотел мне сказать? Захотел пойти под трибунал, Оболенский? За похищение дочери тебе придется позже ответить, — пригрозил разгневанный отец, принимая ошибочное решение.

— Эти претензии не ко мне, а к вашей дочери, умеющей хорошо шантажировать. Хотел предложить вам альтернативное решение, как можно поступить с провинившимися бойцами, чтобы с пользой пожертвовали своими жизнями, — я видел, что правитель не мог не наказать за покушение дочери, но и убивать верных людей на глазах у других солдат было нельзя.

— Отправьте меня вместе с бойцами на штурм ратуши, попробую пройти защиту и атаковать иномирных магов. Если у нас получится, то вы сможете всех амнистировать за помощь отечеству, — правитель уже и забыл, что рядом находится серьезная угроза, был слишком рассержен из-за легкомысленного поведения дочери. Мое предложение оказалось единственно верным в непростой ситуации, поэтому он согласился. Экипировав нас по полной, в бронежилеты, каски и дав автоматы, отправили на прорыв. Бойцы, несмотря на то что послали на верную смерть, все же были мне благодарны.

— Ребят, если хотите стать не предателями, а героями, то должны разыграть спектакль. Как говорил до этого, мне нужно было лишь переговорить с засевшими в ратуше магами, дабы отправить их восвояси. Там больше никого нет, кроме заложников, поэтому стреляйте, но в потолок. Нам надо качественно изобразить прорыв, швыряйтесь магией, но никого не заденьте. Щит давно снят, но об этом никто не знает. И не надо меня благодарить, просто давайте разыграем все, как по нотам, — бойцы мне не поверили, но к совету прислушались.

Через тридцать минут перестрелки удалось освободить и вывести наружу заложников. Император был поражен от того, с какой легкостью решился сложный конфликт. Вот только незваных гостей схватить не удалось, они пропали из этого мира. Заверил, что о магах можно забыть, больше они тут не появятся. Меня еще долго допрашивали, сверяясь с показаниями свидетелей. О моем проникновении ранее девушки решили молчать. Не хотели рассказывать о небольшом возмездии, совсем не гордясь таким поведением, но втайне были мне благодарны.

Когда меня отпустили, так как победителей все же не судят, до меня добралась цесаревна.

— Спасибо тебе за все, Оболенский, за мою жизнь, за жизнь солдат, за избавление от врагов государства, — кивнул в знак признания. Анастасия, сделав шаг навстречу, на виду у всех поцеловала в губы. Это было неожиданно, но чертовски приятно. Опустив глаза, пообещала, что в понедельник все же вернется в училище, чего бы ей это ни стоило. После рванула к отцу, отправляясь с ним во дворец. А я стоял в небольшой растерянности, ловя на себе завистливые и ревнивые взгляды бойцов.