— Оболенский, хорош обтекать, собирай команду, пора отправляться в училище. Ну или сами туда доберетесь? — Иван Гелиевич усмехнулся, догадавшись о моем способе передвижения. Достал лишь один полупустой накопитель, которого мало, чтобы телепортироваться. Согласился на то, чтобы нас подвезли. Ребята стали запрыгивать в вертушку. Уже к вечеру смог вернуться не только в училище, но и в магическую академию…

Вернулся в комнату затемно. Мог бы остаться в училище, но Кайле стоило возвратиться к себе. Своих апартаментов в моем измерении у девушки не было. Да и мне стоит мелькать и тут и там, дабы не возникало подозрений. Лёжа на кровати, раздумывал о прошедшем дне.

— Я спалился по всем фронтам. Когда аналитики просчитают мои способности, тогда император возьмёт за жабры. А там и другие путешественники смогут почуять след, — разговаривал сам с собой, ведь хоть кому-то хотелось пожаловаться. В своих ошибках могу признаться лишь самому себе, сейчас ощущал себя идиотом.

— Не нужно было идти на поводу у ребят. Что мне стоило провернуть все тихо и скрытно? — продолжил ругать себя вслух. Говорят, что психи разговаривают сами с собой, не зря же меня так прозвали.

— Возможно, мне хотелось элементарно выпендриться, проверив на прочность свой щит, — продолжил оправдывать сам себя.

— Или все же произвести впечатление на принцессу? — вот в этом признаваться себе не хотелось. Но вкус её губ до сих пор сохранился в памяти.

— Еще хотел свести ближе Кайлу и Макса, да и Орлова зачем-то взял, чтобы сблизить с Вороной? — в сводничестве мне ещё меньше хотелось признаваться себе. Сейчас анализировал причины неумного поведения, дабы впредь не допускать подобного.

— Что сделал, то сделал, — больше рефлексировать не хотел. Император до окончания обучения не сможет меня привлечь к государственной службе, а там уж что-нибудь да придумаю.

Когда глаза уже слипались, в дверь негромко постучали. Попробовал проигнорировать, не вышло. Пришлось вставать и натягивать неудобные штаны. Мода в ином мире не предназначена для комфорта, лишь для фарса. На пороге стояла серая ведьма, зачем-то одетая в прозрачное платье. В таком лишь по дому ходить, когда не видит никто. Или это вовсе не платье?

— Оболенский, может, ты меня впустишь, в ночном пеньюаре не слишком удобно ходить по мужскому корпусу.

— А зачем тебе пеньюар… понадобился, — но договорить мне не дали.

— Вот и я думаю, что незачем, — девушка спустила с плеч тонкие бретельки, и кружевная одежда осталось на полу. Как бы я не хотел отвести глаза в сторону, но взгляд возвращался к набухшим соскам. Сглотнул, думая, что сейчас делать. Голос разума шептал, что это развод и провокация, а голос ниже вопил, что не попробуешь, не узнаешь.