Мы вышли на улицу, в предвечернюю удушающую жару, и Антонио быстро пошел в сторону штаба. Я же решил прогуляться по базе, чтобы немного проветрить зехмелевшую от вина голову.

За сегодняшний день мое представление о дальнейшей жизни изменилось круто. С ностальгией вспоминались планы по развитию, идеи и всякие бытовые мелочи. Вот оно значит как: пока мы занимаемся ремонтом в помещениях, бандиты занимаются евроремонтом в головах населения. Так сказать, завоевывают электорат. Обошли нас, тут без вопросов. Но я себя тоже сильно проигравшим пока считать не собирался — мы еще ой как живы, и придумаем, как укрепить свои позиции. Обязательно придумаем.

Я сообразил, что уже пару минут разглядываю, как несколько солдатов в мокрых от пота майках натягивают колючую проволоку и укрепляют балкон одного дома мешками с песком, делая нечто вроде огневой точки. И они смотрят на меня уже с нескрываемым подозрением.

— Еще постой так минуту, и они тебя пристрелят, как пить дать. — голос Антона рядом со мной вывел меня из оцепенения.

— О, ты уже тут. Закончили свои секретные совещания?

— Ох, Андрей. — поморщился Антон. — Как бы эти мои секреты очень быстро не стали твоей головной болью. Боюсь, что это случится раньше, чем ты думаешь. Пошли, попьем чайку у них в столовой.

— Ну пошли, коли приглашаешь.

Сегодня после конвоя мне даже не приходилось ничего решать — за меня все решали. Странное ощущение, непривычное. Но с Антоном я поговорить определенно хотел. Мы присели за маленький столик в столовой. Тут было уже шумно — народ собирался ужинать. Как ни странно, но этот шум даже способствовал конфиденциальности разговора: даже если кто-то будет стараться нас подслушать, вряд ли ему это удастся.

— Спрашивай. — Антон отхлебнул из кружки горячего чаю, которого нам подали очень быстро. Конвои тут обслуживались с уважением. — Но я не уверен, что прямо все могу тебе рассказывать. Что не смогу — ты уж сам, с Хенриком…

— Слушай, задрали меня уже секреты эти. — с раздражением достаточно громко заявил я. — Вроде одно дело делаем. Вроде я не последний человек в Центре. А любой мало мальски серьезный разговор начинается с ремарки про секреты и про то, что я не могу получить всей информации. Детский сад.

Я понял, что раздраженно жестикулирую, невольно подражая итальянцам.

— А ты думал, что в сказку попал? — ядовито и совершенно не весело улыбнулся Антон. — Можно подумать, мне все это нравится. Мне тогда, во время атаки, на холме, в кустах, под обстрелом бандитов, намного легче было, чем сейчас. Сейчас я порой сам не знаю, кто бандит… Может, мы? Может это мы — бандиты? А они уже нет? Ты понимаешь, о чем я?