По пути к Центру я то и дело замечал бегущих куда-то людей, пару раз мелькали зараженные, но я уже не останавливал машину. Мне пришлось еще два раза аккуратно объезжать заторы и завалы на дороге, и хорошо, что наша машина это позволяла. Я только молился на то, чтобы единственная дорога к воротам Центра оказалась не заблокирована.

Не знаю, помогли ли мои молитвы, но до ворот доехать нам удалось, и уже там я просто вдавил сигнал в руль — в грохочущей вокруг перестрелке автомобильный гудок не произвел на меня впечатления своей громкостью. Прежде чем меня вконец одолели жуткие предчувствия относительно того, что Центр превратился в рассадник зараженных и мутантов, меня окликнули откуда-то сверху. Я поднял голову, и уставился в несколько стволов автоматических винтовок, недружелюбно глядящих на меня. Тут меня кто-то видимо узнал, что-то крикнул за ворота, и стальные створки поползли в стороны. Я заехал в «шлюз», и когда ворота за нашей машиной закрылись, ко мне подошел незнакомый мне военный, экипированный по полной программе.

— Кто ваши спутники? — по его вопросу я понял, что мне самому представляться ненужно.

— Они спасли мне жизнь вчера. Они выжившие, не отсюда, они со мной. Я должен срочно попасть к господину Грюнеру.

— Их нужно осмотреть. Кто-то из них пострадал? — солдат не слушал меня, заглядывая в машину.

— Что значит — пострадал? — начал злиться я. — Они оба в сознании, излучение на них не повлияло. Никто из них не ранен. Мне нужно срочно к Грюнеру.

Солдат не ответил ничего, заглянул в машину еще раз, и спросил на итальянском, все ли в порядке. Лука ответил, что все хорошо, это даже я понял. Потом он что-то добавил еще. Лея протараторила что-то длинной быстрой фразой, из которой я не понял ни слова. Солдат еще раз осмотрел машину, и наконец обратился ко мне:

— На площади, у озера устроен временный лагерь для беженцев, гражданских. Отвезите ваших спутников туда. О них позаботятся.

— Что в Центре с зараженными? Насколько все под контролем?

— Все под контролем. Пока под контролем. Больше я вам не могу ничего рассказать. Езжайте.

— Где я найду Грюнера? — я крикнул уже в спину уходящего военного. — Он у себя?

— Езжайте. Не задерживайте. — Солдат махнул рукой, и внутренние ворота раскрылись, пропуская нас в Центр.

Я поехал по такой знакомой мне дороге, и быстро добрался до площади. Площадь и до того не была особо большой, а сейчас на ней было просто не протолкнуться. Прямо на каменной мостовой наспех растянули большие армейские палатки, поставили какие-то столы. Везде были люди — мужчины, женщины, дети. Хватало и военных, но все же гражданских было намного больше. Я вообще никогда не видел столько гражданских в Центре. Часть площади по её периметру была огорожена, образовав узкую дорогу, въезд на которую охраняли двое суровых бойцов. Я остановился прямо у большой палатки с полностью открытой одной стороной, к машине тут же подошел солдат с красным крестом на рукаве.