Когда Анна закрыла глаза, перед ней возник совсем другой образ. Другой мужчина. Другие глаза. Другое прикосновение.
И это осознание обожгло её изнутри — тихо, незаметно, но неотвратимо.
***
— Ты сможешь достать всё это? — тихо спросила Анна, вглядываясь в лицо Нины, словно пытаясь прочесть в нём ответ раньше, чем прозвучат слова.
— Достану, конечно. Но на это уйдёт некоторое время, — уверенно ответила наложница, и в её взгляде мелькнула та самая решимость, за которую Анна так ценила подругу.
Время медленно приближалось к полудню. Утренний свет, пробивавшийся сквозь резные ставни, ложился на лицо Анны, когда она проснулась в объятиях Одаша. В памяти тут же вспыхнул их вчерашний разговор — и сердце ёкнуло от робкой надежды.
Её план сдвинулся с мёртвой точки. Ей удалось — пусть едва‑едва — пробудить в Одаше искру. Ту самую, что могла разгореться в пламя. Это уже было немало.
Утром она попросила его хранить их разговор в тайне.
— Пусть до вечера все останется между нами, — сказала она. — На все вопросы я отвечу сама.
И вот теперь, когда они с Ниной сидели в её покоях, дверь резко распахнулась — и в комнату влетела раскрасневшаяся Ферухе. Её глаза горели от волнения, а дыхание было прерывистым, будто она бежала через весь гарем.
— Госпожа! Махирад собирает всех в главном зале.
Анна невольно напряглась. В груди зашевелилось недоброе предчувствие.
— Что‑то случилось? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не знаю точно, — Ферухе нахмурилась, подбирая слова. — Но я успела услышать, что за старшей наложницей и её дочерью специально послали евнухов.
— Грядет буря, — мрачно произнесла Нина, и в её голосе не было ни тени сомнения.
***
Махирад Садише медленно обвела взглядом собравшихся — хмурым, пронизывающим, словно проверяя каждого на прочность. В её глазах читалась не просто строгость, а холодная решимость: она знала — пора пресекать то, что уже грозило обернуться позором для всего рода Баладжар.
Нина и Анна стояли, опустив глаза в пол, будто две провинившиеся девочки. Но Садише знала: за этой покорностью скрывается сила, которую нельзя недооценивать. Напротив них, словно статуя из чёрного мрамора, замерла Тамиша. Её взгляд, полный неприкрытой ненависти, неотрывно следил за Анной — избранной Одаша. Махирад мысленно вздохнула:«Эта девчонка… Она не просто опасна. Она — угроза» .
За их спинами толпились остальные жительницы гарема — молчаливые, настороженные, как стая птиц перед бурей.
— Махирад Садише, старшая наложница пришла, — тихо, почти шёпотом, произнесла Рунна.
Толпа мгновенно расступилась, образуя узкий проход.