Другие воины бросали на пленниц похотливые взгляды, но подходить не решались. Они перешёптывались, смеялись, время от времени опасливо поглядывая на Чоксо.
С тихим, протяжным скрипом телега тронулась в путь.
Трианна смотрела, как удаляется её родной город. Сердце сжималось от боли — острой, как лезвие, но слёз уже не было. Душа её словно окаменела, оставив лишь одно чувство — жгучую, неумолимую боль.
«Я вернусь. Я обязательно вернусь…»
Глава 3
Четыре дня пути — четыре долгих дня, в течение которых караван неспешно продвигался к границе Вакхалии. С каждым новым рассветом Трианна всё отчётливее видела, как глубоко пустили корни наездники в ирилльской земле.
Они были повсюду.
В городах и сёлах, где прежде кипела жизнь, теперь царила чужая воля. На лугах, где когда‑то мирно паслись стада коров и овец, теперь колыхались бескрайние табуны вакхалийских коней — словно живая волна, поглощающая привычный пейзаж.
Но это были не просто воины. Они пришли семьями — с жёнами, детьми, домашним скарбом. В нескольких деревнях Трианна замечала, как вакхалийские ребятишки играют с ирилльскими, смеются, возятся в пыли… пока из дома не выходила вакхалийка — и одним резким окриком не прогоняла местных детей прочь.
Они стали рабами в собственных домах.
Эта мысль жгла изнутри. Трианна понимала: за один день так глубоко проникнуть в страну невозможно. Их должны были заметить ещё на границе, доложить королю. Но этого не случилось.
Принцесса прокручивала в голове череду событий, словно перебирала хрупкие нити разорванного гобелена. Постепенно сквозь хаос обрывков проступала зловещая закономерность.
Сколько уже месяцев — а может, и лет — королю исправно докладывали лишь о тревогах на побережье. Бунты рыбаков, набеги пиратов, перебои с поставками соли… Но стоило речи зайти о делах в глубине королевства — всё неизменно сводилось к одной и той же, до боли знакомой фразе: «Всё хорошо».
Её пронзила ледяная догадка. Конфликты на побережье не были случайностью. Ихподжигали , как сигнальные огни, чтобы ослепить двор, отвлечь внимание от подлинной угрозы. Пока все взирали на пылающий горизонт, кто‑то методично подтачивал корни королевства.
Горький привкус правды обжёг нёбо. Гентер Холс, пусть и второй по значимости советник, не мог провернуть это в одиночку. Его воля — лишь остриё копья. А рукоять… рукоять держали другие.
Значит, гниль проникла глубже, чем она смела предположить. Она уже в сердце королевства.
Мерзкие предатели…
Вакхалия разительно отличалась от Ириллии — страны лесов и живописных портов. Здесь простиралась бескрайняя степь, словно океан травы, колышущийся под ветром. Жители этих земель — коренастые, не слишком высокие, с смуглой кожей и тёмными волосами, заплетёнными в множество тонких косичек. У них не было больших городов — только временные стоянки, перемещающиеся вслед за стадами. Их жизнь была неразрывно связана с лошадьми: вакхалийцы слыли лучшими наездниками в мире, их мастерство управления скакунами восхваляли во всех соседних королевствах.