До границы Вакхалии оставалось всего несколько часов — и в этот миг судьба вновь взмахнула своим острым клинком, перекраивая жизнь Трианны.
Отряд остановился на берегу тихой реки. Двое охранников отправились на охоту, трое — включая Чоксо — принялись обустраивать лагерь. Оставшиеся воины отвели девушек к воде: пусть умоют лица, освежатся перед последним броском.
Мужчины уселись неподалёку, негромко переговариваясь, зорко следя за подопечными. Кто‑то из девушек примостился на берегу, кто‑то осторожно вошёл в прохладную воду. Трианна держалась особняком. Она так и не сблизилась ни с одной из них.
Остальные быстро нашли общий язык — горе, словно невидимый клей, сцепило их воедино. Но с принцессой никто не стремился заговаривать. Да и она не искала собеседников: молчала, замкнувшись в коконе собственной боли.
Девушки сторонились её, будто чуяли незримую грань — ту самую, что отделяла Трианну от них. «Эта — иная, — шептало их подсознание. — Сделана из другого теста». Из теста, замешанного на дворцовых церемониях, на шепоте шёлковых платьев, на взгляде, приученном скрывать истинные чувства.
Принцесса медленно обвела взглядом поляну. На миг прикрыла глаза, вдыхая свежесть утра. Лес дышал покоем: мягкий шелест листвы, журчание ручья, тёплый солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны. Казалось, сама природа шептала: «Вот он, миг тишины. Лови его, впитывай, храни в сердце».
Но тишина — хрупкая гостья. Она не задерживается надолго.
Стрелы обрушились внезапно — бесшумные, стремительные, словно тени смерти. Ни крика, ни предупреждения — только глухой стук оперённых жала, впивающихся в плоть.
Несколько вакхалийцев рухнули замертво, даже не успев понять, что жизнь уже покинула их.
Вскрик девушек разорвал лесной покой. Они бросились прочь от реки — кто‑то спотыкался, кто‑то падал, но страх гнал их вперёд, прочь от этого места, где только что царила иллюзия безопасности.
Темноволосая невысокая девушка, бежавшая впереди, вдруг споткнулась — стрела вонзилась в спину. Она упала прямо перед Трианной.
Вакхалийцы выхватили оружие, но что толку против невидимых лучников, засевших в засаде? Стрелы свистели над головами, рассекали воздух, искали жертвы.
Трианна, сжавшись, рванулась к телеге. Вакхалийцы опрокинули её, укрылись за ней, как за щитом. Трое воинов и пятеро девушек замерли в этом ненадёжном убежище, бессильные противостоять невидимому врагу.
Из леса выбежали охотники — и тут же пали, пронзённые стрелами. Визг девушек взлетел до небес, пока рык Чоксо не заставил их замолчать.
Трианна видела, как ходят желваки на его лице. Он был напряжён, взбешён, но сохранял хладнокровие.