Анна промолчала. Она аккуратно сложила немногие пожитки в отведённую ей тумбу, затем опустилась на кровать. Взгляд её невольно устремился к окну, где медленно вздымалась луна — яркая, беспощадная, словно недремлющий страж их новых жизней.
В её сердце не было ни радости Медашин, ни скепсиса Алексы. Только тишина — глубокая, как колодец, и такая же холодная. Браслет на запястье казался не украшением, а клеймом, напоминанием:теперь ты часть этого мира .
За окном шелестел ветер, принося с собой шёпот дворца — шёпот обещаний и угроз, сплетённых воедино.
Глава 6
На следующий день девушки собрались в общем холле гарема — среди других наложниц, в атмосфере показной безмятежности. Урок завершился, заданий не дали, и каждая развлекала себя по‑своему: кто‑то выводил негромкие мелодии, кто‑то погрузился в чтение, кто‑то перешёптывался о пустяках.
Вдруг двери распахнулись с таким грохотом, что все вздрогнули. Голоса смолкли. Взоры устремились к проёму, где застыла женщина.
Её платье — из дорогой, переливчатой ткани — шелестело при малейшем движении. В тёмно‑русых волосах поблёскивала диадема, словно усеянная росой из драгоценных камней. Руки утопали в перстнях и браслетах, на шее тяжёлой цепью покоилось золото. Вкус её был кричащим, избыточным — как будто она стремилась затмить собой всё вокруг.
Красотой она не блистала, но и уродливой её не назовёшь. Однако недостаток природных даров она с лихвой компенсировала горделивой осанкой и взглядом, полным высокомерного превосходства.
В полной тишине, под перекрёстным огнём изумлённых взглядов, она прошествовала в центр зала. Голова поднята, спина прямая — будто не шла, а шествовала по подиуму власти. Окинула присутствующих взглядом, в котором читалось едва скрываемое презрение.
— Так вот, значит, как выглядят новые наложницы Повелителя, — её голос сочился едкой насмешкой, словно капля яда, упавшая в чашу с вином.
Девушки переглянулись — неуверенно, настороженно. Но никто не осмелился ответить.
Она двинулась вдоль скамеек — лениво, с нарочитой грацией хищницы, оценивающей добычу. Остановилась перед рыжеволосой наложницей.
— Как тебя зовут? — склонилась она к девушке, и в этом движении сквозила не любезность, а вызов.
— Агна, госпожа, — едва слышно прошептала та.
Ладонь женщины опустилась на волосы Агны. Девушка напряглась, словно натянутая струна. Незнакомка улыбнулась — холодно, почти ласково — и начала гладить её по голове, будто приручая дикого зверька.
Ещё одно движение — резкое, почти небрежное, — и Агна вскрикнула.
— Ох, прошу прощения. Видимо, моё кольцо зацепилось за волосы, — женщина хлопнула в ладоши, и в этом жесте сквозила не искренность, а нарочитая, почти издевательская любезность.